С исчезновением лаборатории и тебя, — продолжал он, — я потерял многое, но не все. Расследование — мне и тогда казалось, очень поверхностное — не вполне убедило меня в твоей гибели. И я посчитал, что если ты каким-то образом остался жив, то рано или поздно должен себя проявить. Может быть, только я один и знал, как ты себя проявишь. Оставалось ждать и внимательно следить за тем, что происходит в нашем мире. Как видишь, я своего не упустил. Но ждать десять лет в моем возрасте, друг мой, — непозволительная роскошь. За тобой не просто должок, за тобой — деяние. — Он выразительно поднял указательный палец и ткнул им в потолок.
— В пределах этой комнаты ты — хозяин. — Улыбка, как маска, нацепленная на лицо Кадо, вдруг исчезла. — Прежде всего ты хозяин над своей жизнью. Если тебе вздумается влезть в петлю — ради Бога! Я отнесусь к этому как к высшей справедливости. Но если у тебя есть другие планы, я готов предложить тебе сотрудничество.
Диапазон его очень широк: от совместной работы, увы, без того уже доверия, на которое ты мог рассчитывать раньше, до превращения в элементарную подопытную крысу. В этом смысле и ты, и Линда — очень подходящие объекты. Что означает эта вторая возможность нашего сотрудничества, я тебе покажу чуть позже. А сейчас будь все же любезен, выскажись.
— Вы полагаете, сидя в тюрьме, я могу рассуждать о выборе?
Митаси недобро рассмеялся:
— Какая тебе разница — сидеть в тюрьме здесь или там? Здесь, посмотри, — он повел рукой, предлагая оценить обстановку, — здесь ты гость, а там? Там ты преступник, достойный высшей кары. И все. И не вытащи я тебя, ты сидел бы там. А то, зачем и как я это сделал, заслуживает особого внимания.
— Все это пустые слова. Я так и не пойму, что же вас интересует?
— Меня? — Митаси изобразил удивление. — Митаси, мой мальчик, интересует все, все, понимаешь. — Лицо его внезапно исказила гримаса ненависти. — Все, — еще раз повторил он, — оборудование, чертежи, формулы, препараты, идеи…
— Это не предложение о сотрудничестве, а ультиматум. Никакой возможности выбора я не вижу.
— Нет, не так. Я оставляю тебе выбор: или работать на меня, или стать подопытной крысой.
— И если я соглашусь работать на вас…
— Здесь все будет зависеть только от тебя. Если ты будешь искренним в желании сотрудничать, придет время — и ты получишь полную свободу. Пока же я готов предоставить тебе все для работы и нормального человеческого существования. Первое время придется мириться с некоторыми неудобствами, не настолько, однако, существенными, чтобы придавать им особое значение. Если же сотрудничество покажется тебе неприемлемым и ты по-прежнему будешь носиться со своими открытиями, как баба с младенцем, пеняй на себя. А чтобы у тебя не осталось на этот счет никаких иллюзий, пойдем, я тебе кое-что покажу.
Он опять щелкнул пальцами, дверь открылась.
— Прошу, — жестом пригласил он и первым вышел из комнаты. Гуськом — впереди Митаси, за ним Конорс, последним охранник — они подошли к лифту, спустились в подземные помещения, узкими, какими-то безжизненными коридорами, окрашенными в однообразный шаровый цвет, прошли метров пятьдесят и остановились перед широкой дверью. Митаси набрал на кнопочной панели код и распахнул ее.
— Я покажу тебе «зверинец», — пообещал Кадо, — всего лишь одно из направлений нашей работы. Здесь никто или почти никто не бывает. Эксперимент ведется дистанционно, что позволяет щадить психику экспериментаторов. Они сидят там, наверху. — Он неопределенно махнул рукой. — Действительно происходящее воспринимается в схематичном, абстрактном изображении на экранах компьютеров. Мы же с тобой посмотрим все в натуре.
И опять перед ними был коридор, узкий, длинный, но высотою где-то около трех метров. Правая бетонированная стена его была совершенно глухая, левая — застеклена начиная от потолка и почти до самого пола. Тусклые лампочки не давали видеть, что там, за стеклом. Вдоль левой, стеклянной, стены на равном расстоянии друг от друга стояли пульты управления.