Неожиданный крах его надежд и обретение того, что принесла с собой Ито, легли на противоположные чаши весов, не давая понять, куда же все-таки отклонится стрелка.
За эти два дня Ито ни разу не завела разговор о том положении, в котором он оказался, словно полагая, что в нем самом должно измениться нечто и тем самым и помочь ему наконец-то прозреть, и увидеть будущее в ином свете, по-другому оценивая привычное.
Полномочия Ито действительно оказались шире, чем он предполагал. Вот уже два дня, как они жили в гостинице, предназначенной, как правило, для родственников тех, кто лечился в клинике. Кадзимо Митаси словно исчез с их горизонта, лишь изредка напоминая Конорсу о себе наплывом неприятного чувства, на мгновение сжимающего сердце.
Третий день их пребывания в гостинице начался с позднего пробуждения. Они приняли душ, позавтракали. Он смотрел по телевизору спортивную передачу, она хлопотала по каким-то своим женским делам. Потом она куда-то звонила, он слушал ее голос, не вникая в смысл сказанного. Положив трубку и не снимая с нее руки, она осталась сидеть, глядя на него сбоку, погруженная в свои мысли. Он почувствовал ее взгляд, выключил телевизор и вместе с креслом повернулся к ней лицом. Улыбка чуть тронула ее губы, но взгляд был серьезен.
«Ну вот, — подумалось ему, — праздник, кажется, кончился».
— Ито, похоже, ты чего-то ждешь от меня?
Она неопределенно пожала плечами.
— Я догадываюсь, что хотелось бы тебе от меня услышать, — продолжил он. — Каким бы безнадежным ни казалось мое положение на тот момент, когда я вынужден был бежать, ты ведь понимаешь, я не настолько наивен, чтобы не позаботиться о тылах. Я далеко не нищий. Вера вместе с возможным ее наследством подвернулась мне чисто случайно. Это просто был шанс — разом решить все финансовые проблемы. Даже, пожалуй, сверхшанс, открывавший огромные возможности. Капиталы Бэдфула можно было направить в совершенно другое русло и достичь многого, гораздо большего, чем достиг мой учитель, не говоря уже о том, что это открывало дорогу в так называемый высший свет. И все же единственное, о чем я сожалею, — это утрата оборудования. Хотя и здесь не все безнадежно. Митаси пытается выжать из меня нужную ему информацию, словно не ощущая расклада сил. Ведь и тех фактов, которыми он уже владеет, вполне достаточно, чтобы вести себя по отношению ко мне иначе. Меня же он держит в информационном вакууме, пытаясь сломить. Не улыбайся, я, понятно, не имею в виду два последних дня. И все же надо меня совершенно не знать, чтобы пугать «зверинцем» и перспективой превращения в «крысу». Какой же из всего этого следует вывод? Да очень простой — в сущности, Кадо предложил мне одно: вернуться в то состояние, в котором я пребывал десять лет назад, то есть сделаться вновь его ассистентом. Прошу прощения, но из этих штанишек я давно вырос, и никакого разговора о возвращении к прошлому быть не может.
Конорс встал, подошел к зашторенному окну. Ито, понимая, что ему надо выговориться, молчала.
Он резко обернулся:
— Между тем меня ждут. И не только Монд и его команда. Слишком многие обязаны мне своим спасением. И я не только был им нужен, я буду им нужен как врач, потому что без меня их близкие опять впадут в пучину безумия, превращая в кошмар жизнь окружающих. Ты должна понимать, что среди людей, которые ко мне обращались, есть люди с очень высоким положением и несчитанными деньгами. И если они еще не знают, где я, то узнают в ближайшее время. Потому-то угрозы Митаси меня просто смешат. И даже окажись я за решеткой, я пробыл бы там очень недолгое время. Так уж устроен наш мир — есть закон, но есть и исключение из закона… Не знаю, интересно ли тебе все это?
— Ну что ж, теперь послушай меня, Стив, — сказала она очень серьезно, — может быть, тебе полезно это будет послушать… Я постаралась собрать максимум сведений, касающихся тебя. Не перебивай, — остановила она его, видя, как он напрягся. — Кадо, буду называть его так (видимо, тебе это привычней), постарался помочь мне понять тебя. У него заведено любопытное досье, где собрано все, что можно собрать о человеке, к которому проявляешь болезненный интерес, начиная от родословной до научных публикаций. Когда-то он сделал на тебя главную ставку, чувствуя, что Бог наделил тебя тем, в чем отказал ему самому. Твой уход он так и не смог до конца пережить. Внешне, согласись, судьба его сложилась более чем успешно: прекрасная клиника, великолепный подбор специалистов. Как практикующий психиатр, сам он великолепен. Центр психологической поддержки спортсменов оказался той изюминкой, которая придала его организационному таланту особый блеск.