Такова внешняя сторона дела. Изнутри же все эти годы его жгла страсть переиграть тебя, желание прыгнуть выше собственной головы. Но попытки добиться того, чего добился ты, результатов не дали. Как флюс, начала разрастаться идея дистанционно управляемого биоробота. С медицинской точки зрения результаты были получены впечатляющие. В исследовании функций центральной нервной системы Кадо действительно продвинулся очень далеко. Тут, я думаю, и тебе было бы не грех кое-чему поучиться. Однако главное, чего ему не удалось достичь, — это закрепления, необратимости психической коррекции, то есть того, чего, если я правильно понимаю, достиг ты. К чему это привело? К поиску химер, к сомнительному желанию доказать неизвестно кому и зачем, что он один одареннее всех. Желание, которое и тебя, Стив, как ни странно, уравняло с Кадзимо Митаси. Ты оказался достоин своего учителя. Яблоко действительно упало недалеко от яблони.
— Что ты имеешь в виду? — раздраженно спросил Конорс, начиная понимать, куда клонит Ито.
— Я имею в виду, что оба вы, и фактически в одно и то же время, создали по своему Бертье, только у Кадо он, естественно, носит иное имя.
— И в связи с этим здесь был Лоуренс Монд?
— Теперь, пожалуй, на этот вопрос можно ответить утвердительно.
— Почему «пожалуй» и «теперь»? — Конорсу все меньше нравилось то, что рассказывала Ито.
— Видишь ли, Стив, теперь мы начинаем говорить о вещах действительно опасных, иначе говоря, о вещах, которые мне знать не положено, а стало быть, и тебе тоже.
— Отсюда следует, что ты ведешь за спиной Кадо какую-то свою игру и игра эта не безопасна. Не так ли?
— Ты спешишь, Стив. Я бы на твоем месте поинтересовалась другим — насколько серьезно утверждение Кадо о том, что он может уйти под крышу военной разведки.
— И насколько же это серьезно?
— К сожалению, на этот счет точных сведений у меня нет.
— Какой же тогда смысл об этом говорить?
— Какой смысл? — Ито, казалось, колеблется. — Видишь ли, я не сразу стала задумываться о том, почему пользуюсь у Кадо особым доверием. Сначала я приписывала это своим способностям — все же он сам пригласил меня работать сразу после защиты докторской диссертации. Потом мне стало казаться, что какую-то роль тут сыграла, так сказать, национальная принадлежность, хотя и я, и Кадо считаем себя американцами. Теперь я думаю, что он сознательно приближал меня к себе не только как специалиста, в способности которого верил, но постепенно превращал в сообщницу, посвящая в дела, которые с точки зрения морали, и это мягко сказано, сомнительны. Долгое время я считала себя не вправе задавать вопросы, а потом задавать их стало поздно. Но это не значит, что я не ставила их перед собой. И тут оказалось, что не столько прямо, сколько косвенно мне в руки попадают сведения, которые меня вовсе не должны бы касаться. Ну, например, что научное подразделение клиники финансируется частными лицами, причем средства поступают по каналам, по которым они не должны были бы поступать, и не показываются в документах финансовой отчетности. Где-то тут вот и надо искать ответ на вопрос: найдет ли Кадо себе надежную крышу и не связана ли его уверенность в себе с тем, что крыша эта действительно существует?
— И ты хочешь, чтобы я помог тебе найти ответ на этот вопрос? — с удивлением спросил Конорс.
— Я хочу, чтобы ты помог мне понять другое: действительно ли военное или какое-то другое ведомство может заинтересоваться тем, что сделано Кадо или тобой? Или важность того, что сделано, переоценивается Митаси, а на самом деле все это блеф. Будут ли с ним связываться, узнав, что собой представляет «зверинец»? Что будет, если информация о твоих или его исследованиях попадет в печать?
— А у тебя есть представление о том, что за монстра создал Митаси?
— Нет, только догадки. Но ФБР старательнейшим образом перетрясло всю клинику, интересуясь прежде всего Паулем Кирхгофом.
— Кто это?
— В прошлом один из ведущих мастеров по прыжкам с трамплина. В недавнем прошлом — директор Центра психологической поддержки спортсменов и наш пациент, с которым Кадо работал сам.
— И расследование ФБР было связано с ним?
— Похоже, да. Во всяком случае у нас его забрали, и что с ним, я не знаю.
— То есть Кадо все-таки выпустил одну из своих «крыс» на охоту?
— Думаю, да.
— И они не смогли добраться до «зверинца»?