Он с благодарностью посмотрел на нее, уверенный, что все, что она делает, идет им на благо.
Газеты, стараясь не ссылаться друг на друга, в общем-то говорили одно и то же, различаясь лишь фотографиями и, как всегда, компетентными мнениями людей, кроме общих фраз.
— Такое впечатление, что они многое недоговаривают, — заметила Ито.
— И ни слова о нас с Линдой.
— Кадо был уверен, что если бы они знали о вас, то наведались бы в клинику гораздо раньше.
— Боюсь, Ито, что Кадо и здесь ошибся.
— Почему ты так думаешь?
— Помнишь, рассказывая о «Клубе по средам», я упомянул Арри Хьюза? В газетах есть несколько ссылок на него. А это значит, что кто-то из моих бэдфулских друзей в Бостоне. А эти-то уж все знают и обо мне, и о Линде, и если только она попала к ним в руки… Едва ли она будет молчать.
— А почему ты решил, что она попала к ним в руки?
— А разве это не так?
— Нет, Стив. Она исчезла из клиники в один день с тобой.
— Ты ничего не говорила об этом. — Он удивленно посмотрел на нее, пораженный, что, оказывается, она говорит ему не все.
— А зачем? Я полагала, что она тебя больше не интересует. Впрочем, и меня тоже. Пусть сама позаботится о себе. — Звучало это так, словно в ней заговорила ревность, и это успокоило Конорса. — Молчанию же полиции я не верю, — продолжала она. — Пауля Кирхгофа они тоже пока не упоминают, а для журналистов это, пожалуй, самый лакомый кусок.
— Значить это может только одно, — заметил Стив, — они придерживаются тактики Монда: не хотят спугнуть добычу раньше времени.
— А добыча опять ты?
— Если Митаси у них в руках, очень соблазнительно рядом с ним увидеть и меня. Думаю, что Монд и Доулинг спят и видят это. Не удивился бы, если бы оба они оказались в Бостоне.
— Ты думаешь, они от тебя не отстанут?
— С какой стати? Тем более что им интересен не столько я, сколько мои методы работы.
— Что ты думаешь делать, Стив?
— Честно говоря, у меня одно желание — удрать куда-нибудь подальше.
— А я? — Конорса поразило выражение лица Ито, таким он его еще не видел.
— Разве ты не собираешься со мной?
— Стив, а разве ты приглашал меня? Или это кажется тебе само собой разумеющимся? Более того, что я тебе предложила, я предложить не могу.
— Ито, девочка моя, я никому еще не объяснялся в любви. И то, что я бормотал в любовном бреду, — это далеко не все. Что бы я ни затевал, что бы ни собирался теперь делать, я не мыслю уже этого без тебя. Звучит банально, но это так. Я не предлагаю тебе рай в шалаше. И не собираюсь висеть у тебя на шее. Я могу обещать тебе безбедное существование. Надо только… Извини, все это проза. Но я хочу, чтобы ты поняла — я не предлагаю тебе связаться с авантюристом.
— А что, если я люблю в тебе именно авантюриста, Стив? — Он опять видел перед собой смеющиеся глаза.
Они не кинулись бежать и вскоре поняли, что поступили правильно. Чья-то опытная рука умело подкармливала журналистов все новыми и новыми сенсациями. Первым всплыло имя Пауля Кирхгофа. Газетчики и тележурналисты лезли из кожи вон, атакуя администрацию специальной полицейской больницы, требуя объяснений и громоздя один невероятный вымысел на другой.
Но гром грянул, когда в «Бостон ньюс» появились подряд три статьи Арри Хьюза, рассказывающие о забытом уже преступлении в «Сноуболле». Газеты, радио, телевидение миллионными тиражами воспроизводили каждое его слово. Журналисты взбесились: какой-то Хьюз, по слухам мальчишка, залезал в их карман, доводил до бешенства редакторов, требовавших от своих корреспондентов первичных фактов.
Начался ажиотажный поиск «зомби», которых теперь готовы были видеть в каждом маньяке. Задавшись вопросом, кто такой Хьюз, некто Брод Гейтс, весьма посредственный полицейский репортер, вспомнил, что когда-то пытался всучить редактору заметку о маньяке убийце Бертье, пересказывающую статью того же Хьюза. Теперь редактор не говорил уже, что его не интересуют периферийные новости. Гейтс отправился в Бэдфул, и через три дня его имя стало почти в один ряд с именем Арри Хьюза. Подстегивая фантазию, он с поразительной прозорливостью увязал Бертье и Митаси, Маккью и Доулинга, у которого ухитрился взять интервью, и вдруг заявил, что мотором всех событий является один из лучших юристов Европы Лоуренс Монд, которому полиция двух стран поручила расследование одного их самых невероятных преступлений последнего десятилетия. Никого не интересовало, что здесь правда, а что нет. Машина добывания информации работала на полную мощность.
А тем временем ФБР и полиция продолжали свою работу, расчетливо дозируя ту информацию, которая должна была попадать в печать. Имена Конорса, Линды и Дика Чиверса оставались в тени. Ни слова не было сказано о банде Крюка. О лейтенанте Пайке, который тоже многое мог бы порассказать, никто ничего не знал.