— Все равно мы тебя шлепнем, шлепнем!
— Только не ты. Скорее всего это тебя шлепнут. Кому ты нужен, такой? А знаешь ты много, слишком много…
Бандит притих, стараясь держаться подальше от Крюка. Андрей, пользуясь тем, что машин на дороге практически не было, гнал и гнал. Фары выхватывали из пространства холодную безветренную ночь.
Часа через полтора Крюк первый раз шевельнулся. Напарник, сидящий с ним рядом на одной цепи и считающий его мертвым, напрягся, дернулся. Это привело к тому, что Крюк шевельнулся еще раз и перевалился в его сторону. Его напарник, ничего не видящий и не понимающий, что происходит, рванулся истово — ему почудилось, что труп хватает его. Мнительный, как все убийцы, он живо себе представил, как адская душа Крюка отделяется от прикованного цепью тела и тянется к нему — не с мольбой о возмездии, а с целью его убить. Крик ужаса вырвался из его горла, и был так страшен, что Андрей едва не потерял управление.
— Он хватает меня, хватает, — орал бандит.
— Так тебя и растак! — злобным шепотом произнес Андрей. — Да заткнешься ты, наконец?
Губы Городецкого были плотно сжаты, глаза горели тем странным огнем, который так поразил Чарлза при их первой встрече в шале, движения были порывисты и точны, как у человека, который прекрасно знает, что ему надо делать. Сделав остановку, он быстро достал из сумки аптечку, обошел машину и открыл дверцу с той стороны, где находился Крюк. Высвободив из наручников его правую руку, Андрей стащил с нее сначала рукав пальто, потом рукав пиджака, закатав рукав рубашки, зажег свет в салоне машины, присмотрелся, отыскивая вену. В руке у него оказался черный блестящий пакетик. Андрей рывком вскрыл его и осторожно вынул небольшую пластмассовую ампулу, тонкий конец которой был закрыт колпачком. Под колпачком находилась короткая игла. Вена на руке Крюка была хорошо видна. Городецкий поднес к ней ампулу, воткнул иглу в вену и выдавил жидкость. Ампулу убрал и пакетик спрятал в карман. После этого он привел в порядок одежду Крюка и снова надел наручники.
Второго пассажира трясло, как будто в лихорадке. Он уже не орал, а испуганно жался в угол.
— Сейчас он у нас заговорит, — медленно, низким голосом произнес Андрей, нарочито нагнетая атмосферу жути, — сейчас ты услышишь, как он отчитывается на том свете за свои грехи… Ты меня слышишь, Крюк?
Веки бандита затрепетали. Андрей быстро выключил свет в салоне, потрепал его по щеке.
— Ты слышишь меня, ты слышишь меня? — повторял он. — Говори, говори, ты слышишь меня?
Бандит начал что-то несвязно бормотать, отдельные слова разобрать было трудно, но сам голос Крюка вызвал у его напарника новый приступ ужаса.
— Говори, говори, — настойчиво повторял Андрей, ожидая, что через волевой барьер его негаданной жертвы вот-вот прорвется плохо контролируемый сознанием словесный поток.
— Слышишь меня? «Сноуболл», «Сноуболл»…
— «Сноуболл», — внятно произнес вдруг Крюк, — надо, надо…
— Что надо? Говори, говори, что надо сделать? — давил на него Андрей.
— Надо Стеллу… надо встретить Стеллу… Отвезти на виллу…
— «Спринг-бод», «Спринг-бод», — подсказал Андрей.
— Программистку убрать… чтобы никто… в карьер…
— Кто убрал программистку?
— Программистку убрать… Это нельзя… Убью! — с угрозой вдруг произнес Крюк и продолжил: — Мельник, Мельник… этот умеет…
— Кто такой Мельник, как его имя?
— Это он… Стеллу, Киппо… он… он…
— Кто приказал их убрать? Говори, говори!
— Нет, нельзя… это смерть… нет… нет…
— Кто приказал? Говори, говори!
— Дик, Дик… это Дик…
— А-а-а! — закричал вдруг, втягивая голову в плечи, второй бандит, словно уворачиваясь от какого-то неслыханного удара.
«Вот оно, вот, — подумал Андрей, — ради чего затевалась вся эта свара, вот ради чего рисковал Дью Хантер, хотя не имел на это права». Оставался еще один шаг, шажок, мгновение — и он будет знать все. Он потянулся ко второму бандиту, рывком схватил его за горло и подтянул к шефу:
— Быстро, быстро, кто такой Дик? Кто такой Дик? Говорите, говорите оба!
Почувствовав себя рядом с беспрерывно бормочущим что-то Крюком, напарник его почти потерял сознание.
— Дик Чиверс! — выкрикнул он, словно освобождаясь от неимоверной тяжести. — Это Дик Чиверс! — И, тяжело ткнувшись лбом в спинку переднего сиденья, он истерически разрыдался.
— Так, Дик Чиверс, прекрасно, — машинально повторил Андрей вслух. — Стало быть, привет тебе, Чарлз Маккью, от почтенного и уважаемого семейства Чиверсов!