— Инклав, — обратился Рудольф к одному из своих товарищей, кивнув в сторону того, что лежал на боку, — что-нибудь вышло не так?
— Похоже, он не понял ситуации. И что самое странное, пытался вытащить пистолет, — сказал Инклав. — Эти американцы все какие-то слишком нервные: не успеешь глазом моргнуть, они уже хватаются за оружие.
Руди молча кивнул и укоризненно глянул на Марка, словно тот был виноват в столь неразумном поведении пострадавшего.
Стояла полнейшая тишина, и поэтому раздавшиеся в глубине дома шаги заставили всех вздрогнуть и насторожиться. Справа от парадной лестницы, ведущей на второй этаж, медленно распахнулась тяжелая дверь, и перед собравшимися в холле предстал высокий старик в швейцарской ливрее и с подносом в руках.
— Господа, — важно произнес он, — позвольте предложить всем вам кофе. Он заварен по моему собственному рецепту.
Полицейские машины и машина Монда подошли к дому одновременно. Доулинг с врачом и Андреем и с сопровождающими их полицейскими вошли в холл через парадный вход. Рудольф, Инклав, Марк Брук, расположившиеся вокруг небольшого столика за чашками кофе, встали. Сэм Доулинг, мощный и грозный, в распахнутом пальто, заложив руки за спину, с минуту молча созерцал весьма живописную картину. Не исключено, что театральная эта сцена разыгрывалась специально для Андрея.
— Джордж, — обратился Доулинг к тут же появившемуся дворецкому, — сегодня у сэра Монда будет много гостей. Обо всех надо будет позаботиться. Как твои запасы?
— Все будет в порядке, мистер Доулинг, не сомневайтесь, — ответил ему слуга Монда. — Как я понимаю, господа захотят поужинать. Я накрою стол в гостиной, сэр.
— Спасибо, Джордж. Возьми себе помощника. — И он ткнул пальцем в молодого полицейского. — Этих, — он показал на пленников, — развязать. Доктор, осмотрите их и приведите в порядок. Потом всех — в мою резиденцию, там накормить, и пусть отдыхают. Руди, Инклав, проследите, чтобы все было по высшему разряду. Все. — И сопровождаемый Андреем, он пошел в кабинет Лоуренса.
Поджидая его, Монд стоял у своего рабочего стола, Мари тут же сидела в кресле. Доулинг улыбался.
— Мари, нашего строптивого гостя я поручаю теперь вам. Городецкий, будьте бдительны. Это прелестное дитя, сама того не желая, всех сводит с ума. Я бы и сам сошел, не будь она моей племянницей. — Он подмигнул Мари: — Забирай его. Не возражаешь, Лоу, если я займу твое место?
Лоуренс молча кивнул. Мари подошла к Андрею, приветливо протянула руку:
— Комната ваша готова, пойдемте, я провожу вас.
Сэм Доулинг, расположившись в рабочем кресле Монда, потыкав пальцем в клавиши, стал ждать, когда на другом конце снимут трубку.
— Чарлз, старина, извини, что так поздно. Это Доулинг. — Он подмигнул Лоуренсу, прикрыл трубку ладонью и тихо проговорил: «Немая сцена из последнего акта пьесы». — Ты слышишь меня, Чарлз? — громко сказал он. — Слышишь? Вот и отлично. Значит, так. Ребята твои, все пятеро… да, да, не четверо, а пятеро, координатор ведь тоже с ними… Так вот, они гостят у меня. Претензий к ним пока никаких нет. Никаких. Но прежде, чем вернуть их тебе, надо, старина, кое-что обсудить. Что?.. Нет, не думаю… Это и в твоих, и в моих интересах. Согласен? Я рад это слышать. Мы с тобой всегда хорошо понимали друг друга. Тогда так: спускайся вниз, в вестибюле тебя ждет моя секретарша, этакая симпатичная блондинка, как в кино, ты ее сразу узнаешь. Впрочем, как только ты появишься, она сама к тебе подойдет. Да, да. Она проводит тебя к машине. Да нет, зачем же к полицейской? Ну, сам увидишь. И учти, я приглашаю тебя в очень приличное общество, будут дамы… Хорошо, мы ждем.
— Люблю, когда люди быстро соображают, — это он говорил уже Монду.
— Ну, и чему ты радуешься? — спросил Лоуренс, не очень, видимо, склонный разделять с ним веселье.
— Как чему? Королевская опера, последний акт. Выходит главный герой и потрясает публику каскадом нежных рулад.
— Я не уверен, что мне хочется их услышать. И, ради Бога, не вздумай столкнуть их с Андреем.
— А было бы забавно, — мечтательно произнес Доулинг.
— Сэм, ты как дитя. Ты что, забыл, зачем они сюда прибыли?
— Ладно, ладно — шучу. Могу же я, черт меня возьми, пошутить?
Они сидели в гостиной, за столом, явно не рассчитанным на большое число гостей. Во главе стола располагался Лоуренс Монд, справа от него — Доулинг, слева — Чарлз. Рядом с Доулингом сидела Мари, рядом с Чарлзом — Милена, на которую он откровенно заглядывался. Джордж, облаченный во фрак, обслуживал гостей и хозяев. Казалось, атмосфера за столом царила дружественная, и события, происходившие лишь пару часов назад, отодвинулись далеко. Едва ли это было так, но впечатление непринужденности возникало благодаря Доулингу, одну за другой рассказывавшему либо забавные, либо трагические истории, участниками которых постоянно оказывались то он с Лоуренсом, то он с Чарлзом. Доулинг, казалось, хотел подчеркнуть, что их троих связывают давнишние, и не только деловые, отношения.