Саша отвернулся. И рядом с ним говорили о вчерашнем происшествии, и позади. И так было, пока автобус не проехал ворота птицефабрики. Начинался рабочий день, надо было зарабатывать деньги.
Из Дневника Саши Куценко.
"7 октября. Я вчера в автобусе наслушался всякого. Никто ни о чем даже не догадывается. Это понятно и хорошо.
Единственное, чего вчера ни от кого я не услышал, так это сочувствия к убитым мной.
Только злорадство или удовлетворение.
Значит, я поступил правильно!".
Глава 14
Люди, стоявшие на месте происшествия в то утро, когда их увидел Саша из окна автобуса, не были такими тупыми, как он излишне самоуверенно подумал. Они нашли те гильзы, которые снайпер не стал искать в темноте. И гильзы лежали в целлофановом пакетике, в бардачке милицейского «Вольво», и собирались отправляться на экспертизу в соответствующие органы.
Но если бы Саша и узнал, о чем и как говорили умные дяди в то утро, он все равно не испугался бы. Потому что мысли у них текли совершенно в другом направлении.
А весь интерес дела заключался в том, что в число четверых застреленных вошел некий Видади Ахвердиев, он же «Дикий» — один из средних преступных авторитетов областного центра. Почему он здесь оказался, кто знал об этом, за что, как и из чего его убили — эти вопросы пока оставались без ответа, но очень интересовали областное УВД. Потому что там считали, что весь областной расклад находиться у них под контролем; а такое непрогнозируемое событие, как убийство «Дикого», да еще выполненное настолько необычно и профессионально, больно щелкнуло по самолюбию областного руководства. Для приведения душевного состояния в нормальное русло срочно требовалось что-то предпринять.
В кабинете, где сидели двое немолодых мужчин, царил сумрак. За окном мелкий, нудный, осенний дождь покрывал каплями стекло окна, ветер мотал ветки деревьев; по обозримому из окна участку площади быстрым шагом семенили прохожие, удерживая изо всех сил зонты и шляпы. Темно— красные, почти бордовые шторы света в помещение не добавляли.
Наконец главный, совсем седой, оторвал взгляд от окна, и, подавив зевок усилием воли, спросил:
— Что скажите, Никита Сергеевич?
— То и скажу, Генадий Алексеевич. Патроны к винтовке опознали. Это ВСК-94 — туляки делают.
— Ну и…?
— И ничего. Нигде не значится!
— Это значит…
— Да! Это значит, что винтовка сделана кустарно. Вернее, эксперты уверяют, что скорее собрана кустарно. Из заводских деталей. Но, в любом случае, сделана образцово.
— Вы сообщили коллегам в Тулу?
— Да, имел удовольствие. Хотел бы я видеть физиономию Сан Саныча, когда ему доложат об этом деле.
— Да уж, ему до пенсии меньше года осталось — и такой подарок… Ладно. Что делать будем?
— Ждать. Винтовку он не бросил, данные внесены в картотеку. Как только где проявится, нам сообщат.
— А если нет?
— Что нет? Думаете, он скроется? Ну, может быть на время; но такой стрелок без работы не останется. И еще я думаю…
— Ну, что вы замолчали?
— Думаю, это стрелок местный. На такую фигуру, как Дикий, приглашать со стороны не стали бы — не тот масштаб. Не стоит таких денег.
Собеседники помолчали. Дождь за окном усилился.
— Поедете на рыбалку, Геннадий Алексеевич?
— Приглашаете, Никита Сергеевич? В такую погоду…
— Синоптики обещают на выходных тепло и солнце.
— Ну если так, то конечно поеду!
Они засмеялись. Главный крикнул кофе в кабинет.
А снайпер? Снайпер подождет — никуда не денется.
Сиди спокойно у порога своего дома, и труп твоего врага пронесут мимо тебя.
Глава 15
Дело Ирины Николаевны до суда не дошло.
Валентин Плотник вернулся из области «со штанами, одетыми ширинкой назад». Заведенное уголовное дело помогло ему как амебе пилюли. Войдя в кабинет, он швырнул папку в угол, прыгнул на стул, задрал ноги на стол и глубокомысленно произнес:
— Пять минут позора и полгода безделья. Пусть катится все к чертовой матери!
Ерохин не первый раз видел непосредственного начальника в таком состоянии и не сомневался, что Валентин по дороге из города выпил не одну бутылку пива. Сейчас шеф был готов на безумные поступки и парадоксальные мысли, чем надлежало пользоваться немедленно.
— Что делать с Воробьевой? — задал Ерохин провокационный вопрос.
— Закрывай это тухлое дело — в суд оно не годится все равно. Там статья сто семьдесят один точка один: производство, приобретение, хранение, перевозка или сбыт немаркированных товаров и продукции, да?