Сашкины родители тоже ворочались, тоже не спали. Дело-то, похоже, к свадьбе идет! Где жить будут? У них в доме места хватает, конечно, но как молодым с родителями жить — это и им знакомо. А квартиру снимать дорого. Невестка — вчерашняя школьница: ни профессии, ни образования. Родители, чего греха таить, у нее бедные. Все расходы на Куценков лягут. А там и внуки обрушатся. И радость, что ни говори, и забота немаленькая. Да, сон не шел.
И Сашка не спал. Часто снился ему мост, машина горящая, и винтовка в руках. Но не та, не СВД, а сегодняшняя — ВСК — 94. И стреляет он почему-то мимо; мишеней живых много, орут, бегут, стреляют — а он целится тщательно, правильно. Стреляет — мимо. И просыпается в холодном поту. После этого слышал, как шептались родители. И удивлялся: им-то чего не спится?
Плохо спал Сергей Ерохин. Во сне он воровал, увозил, похищал Оксану в разных вариантах. Один раз приснилось, что застрелил из табельного эту мразь — Александра Куценко. Проснулся — расстроился, что не правда. Сидел, курил. Но ничего не делал. Ждал чего-то. Предчувствие было какое-то. Будет на его улице праздник. Все равно будет!
И был среди многих не спавших, или спавших плохо, с кошмарами, в Новопетровске еще один человек. В эти весенние ночи ворочался с боку на бок начальник расчетно-финансовой службы птицефабрики «Новопетровская» Копейкин Геннадий Григорьевич.
Были у него на то свои, совсем не шуточные, причины.
Глава 17
Геннадий Григорьевич бесшумно приоткрыл дверь в приемную генерального директора. За столом подняла изящную головку секретарша: молодая девица с осветленными волосами, голубыми глазками и большим чувственным ртом. Глядя на ее губы, финансист невольно прищелкивал и улыбался своим внутренним фривольным мыслишкам. Вот и сейчас он прищелкнул и просочился в кабинет.
— Владимир Иванович принимает?
— Здравствуйте, любезный Геннадий Григорьевич! Конечно принимает. Можно сказать, что он вас даже ждет.
— Почему? — испугался Копейкин.
— Да шучу я, шучу! Успокойтесь. Просто у него никого нет. Я сейчас позвоню.
Секретарша нажала кнопочки на телефоне, не поднимая трубки, услышала голос шефа и спросила:
— Здесь Копейкин. Пропустить?
Она кивнула Геннадию Григорьевичу; тот улыбнулся ей снова, глядя на чудные губки; но тут же принял серьезное выражение, и открыл дверь в кабинет шефа.
Вообще-то дверей было две, и Копейкин закрутился в тамбуре, закрывая одну и тут же распахивая вторую. Он всегда чувствовал себя неловко в эти минуты. Ему казалось, что это все похоже на клоунаду, что Владимир Иванович специально придумал эту унизительную процедуру, и от этого заранее расстраивался.
Кабинет был солнечным, обит светлым деревом и весь соответствовал значительности руководства такого предприятия. У самого Копейкина был не кабинет, а кабинетик. Довольно темный и тесный, отчего Геннадий Григорьевич называл его не иначе как «моя конура».
— Владимир Иванович, вот подпишите, пожалуйста… Еще…Еще….И последняя… Спасибо!
— У вас все, Геннадий Григорьевич?
— Сегодня как раз нет, есть, — он замялся, не мог сразу подобрать слово, — есть странное дело, одно.
— Да, говорите.
— Видите ли, Владимир Иванович.. Вы помните, мы покупали биодобавки у двух московских фирм: «Бионика» и «Биотех»? Добавки в корма.
— Да, помню. А что, они не выполнили условия?
— Да нет, как раз выполнили все. Получено все в полном объеме — все партии. Но дело в другом — мы не можем с ними расплатиться!
— Что за чушь, дорогой Геннадий Григорьевич? У нас что, денег не хватает?
— Хватает, Владимир Иванович, хватает. Но мы не можем им их перечислить. Счета, которые они указывали в договоре, отсутствуют. Я им звонил: по указанным телефонам и адресам таких фирм нет.
— Глупость какая-то! Им деньги не нужны?
— Сам ума не приложу. Все поставили во время, качество…
— Кстати, качество. Сейчас спрошу у главного зоотехника.
Генеральный потянулся к телефону:
— Маша! Найди мне Журихина. Срочно!
Копейкин неудобно сидел на краешке кожаного кресла, но откинуться назад не осмеливался.
Журихин нашелся сразу — он еще не выходил из своего кабинета. На вопрос о биодобавках ответил без раздумий:
— Качество приличное, претензий нет. У них и еще раз можно было бы закупить.
Генеральный директор наморщил лоб. Копейкин молчал, не смел перебить мыслительный процесс. Но, похоже, Владимир Иванович ничего не придумал.
— Хорошо, Геннадий Григорьевич. Подождем, посмотрим. Нам же лучше — платить не надо. Большая сумма была?