Олег прикрыл глаза, перевел дыхание. Ну ни хрена себе дежавю, потерянно подумал он. Если уж из уст Джейн в Крепости хрипловатое контральто Кэт звучало, мягко говоря, странно, то с блондинкой напротив оно вообще никак не монтировалось. Если это подделка, то мастерская, думал он. Если это подделка, то жить не буду, но доберусь до того, кто это устроил — и будьте уверены, господа и дамы, жизнь ему малиной не покажется!..
Письмо не могло быть от Кэт. Кэт умерла. Но голос, но жесты, но слова — это была Кэт. Не тогдашняя — но тоже прожившая пару очень нелегких лет. Кэт, которая говорила буквально через «не могу».
Олег поднял глаза на блондинку — та выглядела так, словно постарела за последние пару минут лет на десять. Колоть ее с помощью Волны бесполезно, особенно при такой «группе поддержки»…
— Кто, когда и где тебе это передал? — спросил он, мельком удивившись, как бесцветно звучит его голос.
Впрочем, голос блондинки был не менее усталым:
— Кто… Ты знаешь, кто. Об остальном не могу. Это не мое дело, понимаешь?
— Ты согласилась — значит, твое. Кто, когда и где?
— Ты на меня не дави, парень, — вздохнула она, раздавив в блюдце окурок. — Не поможет.
Олег молча смотрел на нее через стол. Он чувствовал, что готов попробовать ворваться в ее сознание направленным импульсом Волны, сломать, заставить сказать… То, что ноги после этого унести вряд ли удастся, его волновало мало. Но эти двое, Джордж с Ханной, непременно ввяжутся, когда за него возьмется «группа поддержки» — и против команды профессионалов шансов у ребят просто не будет.
Неизвестно, что углядела в нем блондинка, но она слабо улыбнулась:
— Очень надо, да?
Олег молча кивнул.
Уголки ее рта еще чуть приподнялись:
— Уговорил, «снайпер». Я обещала молчать, но считать с меня тебе никто не мешает — и я за это не отвечаю. Сможешь? Только аккуратно? И так сутки потом голова будет болеть…
— Спасибо.
— Ладно, пользуйся, — она произвела пальцем возле уха круговое движение — со всей определенностью, маяк охране. Олег прикрыл глаза, мягко потянулся к ней Волной…
…лиловая вспышка под веками. Оглушительный грохот. Тьма.
Он с трудом разлепил веки. Музыка звучала чуть ли не с того же пункта, значит, в отключке Олег был буквально секунду-две. Зрение удалось сфокусировать не сразу. Нетронутая чашка с кофе. Дымящаяся в пепельнице сигарета. Блондинка напротив, с широко открытыми глазами откинувшаяся на спинку кресла, как позабытая кукла. Мертвая.
Сознание включилось явно не до конца. Олег машинальным жестом полез за сигаретами, но кто-то потянул его за рукав:
— Пошли. Только не беги.
Олег поднял глаза:
— Кубик? А где Рубик?
— Рубик на улице ждет. Забирай своих, уходим.
Олег тряхнул головой — и в ней прояснело настолько, чтобы он смог осознать, что сидит за столиком напротив свеженького трупа, и давать кому бы то ни было какие бы то ни было объяснения по этому поводу сейчас абсолютно не в жилу. Он через силу повернулся к Джорджу и Ханне, мотнул головой в сторону двери. Уже на выходе из бара он краем глаза заметил «викинга», медведем поднимающегося из-за стола. Движения у того были заторможенные, неуверенные — похоже, ему тоже нормально перепало.
Шли быстро и молча, куда-то в направлении западной окраины, вдоль бесконечного бетонного забора энергостанции. Олег засунул руки глубоко в карманы, глядел перед собой. На душе было откровенно погано. Нелепая смерть человека в сущности случайного, виноватого только в том, что он согласился ему, Олегу, помочь… Попадетесь вы мне, повторял он про себя, как заведенный, попадетесь вы мне, суки…
А Руди все-таки молодцом: на прикрытие кинул самых лучших. Неразлучная парочка — Кубик и Рубик… Самое интересное, что Рубик был действительно Рубиком, и вот он-то как раз был ближе к форме кубической: приземистый, толстенький, с воинственно торчащим громадным носом — и не скажешь, что «викинг», да еще какой!