В тысяча шестьсот сорок восьмом году один из отрядов Богдана Хмельницкого подошел к городу. Поляки тут же сбежали в замок и закрылись в нем. А евреев не пустили. Дескать, еды на всех не хватит, чтобы осаду выдержать. Видимо, они не знали пословицы: «В тесноте — да не в обиде». Ну да, пословица-то русская. А они поляки. Язык другой. И пословицы, видать, тоже.
И со стен крепости (кстати, замок благополучно выдержал осаду и не был взят казаками) они спокойно наблюдали за зверством, творившимся внизу, ибо другим словом то, чем занимались тогдашние борцы за свободу Украины, назвать нельзя. Да и это слово вряд ли употребимо, потому что несправедливо обижает зверей, живущих инстинктами, а не откровенным садизмом.
Но это не единичный случай в истории города, связанный с нелюбовью моего учителя музыки к казачьим песням. Подобное повторялось и в восемнадцатом веке и в двадцатом, во время гражданской войны.
Выходит, Николай Васильевич, осветивший в своих произведениях колоритный мир украинского казачества, был сильно однобок. Хочется верить, что нет. Хочется верить, что казаки, резавшие и насиловавшие беззащитных людей под стенами замка, были из тех, кто заряжает снежки камнями, а таких тварей на Земле меньшинство. И Гоголь писал о других! Правда, ведь?!
Он писал о тех, кто жертвует собой ради свободы, о тех, для кого вера дороже жизни, о тех, которые справедливы и терпимы к другим людям! И таких большинство. Наверное.
Я люблю казачьи песни и до сих пор играю их. Ведь поется там о гоголевских казаках, не рубивших шашками младенцев. И кошек в животы женщинам засовывали не они, а другие, те, кто в детстве начинал со снежков с камнями внутри. Но таких меньшинство. И среди казаков, и среди других нелюдей любой национальности. Вы тоже так считаете? Правда, ведь?!
Но тогда я ничего не знал, а просто жил как все.
Евреи были в каждом классе. И в русских школах, и в украинских. И ничем не отличались от мальчишек других национальностей. Разве что школьной формой. У одних синяя, у других коричневая. А девчонки даже формой не отличались. И дружили все со всеми. И это никак не было связано с сибиряками, которые проходили срочную службу в батальоне внутренних войск, расположенном в замке. Правда, ведь?
Несмотря на занятость замка, который мы называли «Крепостью», нас пускали внутрь на экскурсии. Там мы узнали, что до сорок первого года крепость ни разу не была взята штурмом. Она всегда отбивалась, в том числе и от татар. А один раз какая-то панночка выстрелила из пушки, и ядро снесло голову целому хану, подступившему со своим войском к городу. Татары сразу же сбежали, а панночка осталась в истории как храбрая и доблестная защитница.
Венька Бергман — один из моих одноклассников — слушая экскурсовода, забыл о нашей с ним ссоре, и одновременно бубнил мне в ухо о том, что панночка, дескать, спасла тех, кто отсиживался в крепости. А других не спасла.
Я спросил у него:
— Каких других?
— Всех остальных, — ответил он. — Которые за стенами остались: — и замолчал.
Наверное, он это придумал. Пацаны любят сочинять. Правда, ведь?
Мы тогда учились в шестом классе, и я еще не знал, что он еврей. Более того, я и понятия не имел — кто такие евреи вообще. Фамилия странная? Мало ли на свете странных фамилий? С кем я только не учился в прежних школах. На фоне Михая Мэлугеряну, Гочи Джапаридзе или Женьки Запсуйшапко фамилия Бергман выглядела достаточно прилично. А еще в нашем же классе учились двойняшки Борька и Ленка Левицкие. Вообще не придерешься! Тем более — Польша рядом.
И так получилось, что мы с Венькой поссорились именно на почве еврейского вопроса. Это было за неделю до экскурсии, и он на меня дулся. Надо сказать — справедливо.
Запас анекдотов двенадцатилетних школьников в то время был невелик. Большинство из них было подслушано у взрослых. Основными героями юмористических историй являлись Чапаев с Петькой, чернокожие обитатели Африки, немного чукчей с грузинами и, естественно, какие-то евреи. А кто они, эти евреи? Да просто категория жадных людей! Наверное.
В один прекрасный день волосы на моей голове не захотели больше быть прямыми. Они начали кучерявиться. Да с такой скоростью, что за неделю перестали подчиняться расческе, и я стал похож на папуаса. Произошло это событие во время весенних каникул. Когда я появился в школе, мой новый вид добавил веселья всем одноклассникам и одноклассницам. Без исключения.
За целый учебный день класс наржался подобно табуну лошадей на водопое. Это постепенно разозлило меня и пришлось даже несколько раз слегка подраться. Но крайней каплей стало поведение Веньки Бергмана.