Велес и Стрибог, Мокошь и Святовит, Семаргл и Дажьбог, все они теряются в калейдоскопе ярких вспышек солнца, цветастых стекляшек в украшенных окнах изб.
Она садится на дальнее место, на край скамьи подальше от особо говорливых, рядом с Хорсом. Морена учтиво кивает головой, вежливо улыбается.
Он находит её быстро, чутье или нет. Он идет, зная тайну древнего пророчества, помнит слова Яровида сказанные на той горе в полях ячменя. Гильгамеш бы добавил со сарказмом, что не отворачивайся от судьбы раз такие дела наступили. Улыбка, платье на манер северных народов зимы и собранный в огромный пучок на затылке волосы. Памятуя о том, что пришел поздно (хотя не специально), ненавязчиво уходит от разговора с Ярило, тот лишь пожимает плечами, садится во главе стола.
Понимает, возможно догадывается, но виду не подает.
- Доброго вечера, милая госпожа морозов, - он давит странное приветствие, садясь рядом. Хорс закатывает глаза, переключая все внимание на Ивану Купалу, вовлекая в разговор о весенних птицах и кованном железе.
Она давит усмешку, делает глоток ячменной водки и хладным, тяжелым взглядом из-под белых ресниц смотрит на него. Ушла бы, клянется Морена, ушла бы на другой конец Яви лишь бы не видеть эту угловатую морду напротив, но не уходит отчего-то. Остается на зло самой себе. Кто-нибудь выдерните её отсюда, дурочку несчастную, играть с князем Нави меньше всего хочется.
- Не помню, что бы Ярило приглашал гостей из сырой Нави.
- А я сам пришел, меня никто не звал, - он делает акцент на первых словах, игнорируя щемящую кости боль от запаха стужи, что витает вокруг неё. – Ярило прекрасно знает, что у многих богов дела.
Хорс склоняется ближе к Купале, кажется шепчутся о грязных слухах вокруг Макоши и Велеса. Ярило закончил говорить свою торжественную речь о начале года, весенних планах и новых дорах от людей.
Значит официальная часть подошла к концу и можно делать кто что желает.
Перун чопорно переговаривается со Святовитом, тот молча кивает, хлёстая брагу из стакана. Макошь и Велес милуются, сидя на ступенях избы. А других богов Кощей уже не слышит, внимание дымкой рассеивается, сосредотачиваясь на Морене.
Пропади все пропадом в огненной пасти Рарога! Предательница птица двуногая.
План был быстрый; проверить и опровергнуть слова Яровида, пропустить по стаканчику ячменной водки с Ярило, к концу вечера со спокойной душой покинуть Явь и вернутся в мир людей. Забыться, исторгнуть противные, вязкие слова правды (он чуял, нутром чуял, что правда, но сам себе не признавался) и забыться в вихре тленного бытья.
Да даже Гильгамеш бы так сделал, он уверен! Обаятельный прохвост, воин кровавый и просто не глупый парень, чем не сказка для любой девушки? Гильгамеш знал и поэтому с лихвой дурил головы девкам, обещая несметные богатства и счастливую жизнь.
Да только кажется он был благороднее самого Кощея, возвещая вечно о том, что жизнь — это жизнь, а коли появится девица прелестная, так он, красив, учтив и обходителен будет. И Кощей рот открывать и закрывать в безмолвии как рыба только мог, не имея слов чтобы ответить. Потому что знал глубоко внутри своего костяного нутра, что друг прав. Сам сейчас испытывает на себе подобное.
- Али сам пришел, так значит образумился сын блудный? – и в ответ она смеется коротко, чуть отводя взгляд в сторону, но определенно беззлобно и искренне. – Сын Нави, образумился на радость родным.
Он не делает ничего особенного. Не пытается играть и жеманничать как князья людские или отец. Говорит, что думает, а сам улавливает в её интонации знакомые нотки сарказма, свои собственные. И будь он трижды прогнившим внутри, но чувствует, как подкупает это.
Ближе к ночи несколько богов покинули общий стол празднества, остались особо говорливые и любопытные желающие перемолоть кости всем знакомым. Хорс и Ярило все еще сидели за столом, обсуждая новое пришествие фараоновой династии на трон Кемета. Дажьбог и Перун скрылись в дверях избы, что именно обсуждая ей было не ведомо.
Макошь сидела на скамье, согнув ноги в колене, самозабвенно расчесывая густые волосы Велеса. Она проводит деревянной расческой по мужским, сухим локонам. Между ними тишина, но тишина спокойная, умиротворенная и ласковая.
- Смотри кто идет, - тихо вопрошает Велес, открыв глаза с легкой ленцой смотря в сторону новоприбывших гостей. – Злые какие.
В нотках голоса она слышит язвительность броскую, хлесткую и сама не может не согласится с ним. Сварог мрачнее тучи, разодетый в свою одежду для работы кузнеца, а рядом красавица, но насквозь прогнившая жена Лада.