Яга сочувственно посмотрела на него, покачав головой. Чует она все как пить дать чует, думает Стрибог. Все-таки нечисть немертвая Баба Яга и страх, боль и мучения душевные ощущает лучше.
- Ее любовь — это исступленный крик боли, жгучие угли из печи Сварога и тяжелое оружие. Забыла, как короновал я ее и душу, цветущую любовью, сжег, - он судорожно шепчет, положил голову на руки, скрещенные и глаза закрыл. – Не нужен ей никто, никто и ничто кроме толпы, что восхваляет ее.
И эта новая грань, новая данность бытья ощутимо бьет по сердцу его усталому, раненному. Понимал внутри, догадывался о чем-то таком глубоко в душе. Но не смел произнести вслух, не смел признаться самому себе.
Яга наклоняется чуть влево, руку изящную тянет к нему и гладит по спину сгорбленной, большой.
- Оставь муки свои на время, дорогой. Отдохни у нас.
Он знал, что Навь как гриб, поросший после дождя все, впитывает, все страдания и мучения и цветет этим. Навь словно зверь пушистый, забрать боль может, но также и искусать до смерти.
Снегурочка улыбнулась, кивнув головой и соглашаясь, когда поймала взгляд Яги на себе:
- Конечно оставайся!
***
Они разбрелись по миру, уставшие и сломленные после разрушения их родных пенат. Пускай Жива радуется, радуется и смеется что на ее ковре жизни появились новые узоры. Явь умерла, а Правь мертвым телом срослась с великим деревом мира, погрузившись в вечный сон.
Им не холодно и не больно, больше нет. Кто-то страдает тихими вздохами ночью, а кто-то идет вперед, оглядывая дивный новый мир.
Каждому свое, свое и целый мир новый для исследования. И пускай Перун рычит и молнии пускает как бешенный, все понимают, что ничего как прежде не будет.
- Гильгамеш приглашал погостить, - шепчет он между перерывов поцелуев. – Он живет в кавказских горах.
А она в ответ жмется к нему, холодная как смерть и он мертвый дух скелетный, идеально и несочетаемо. Но не в их случае, не в их отношениях, когда она крепко-крепко держит секрет его вечность, а он греет ее в объятиях своих, обдавая дыханием болот и ссохшихся костей.
- Да? – выдыхает она, улыбаясь. – Было бы здорово его навестить.
Они на кровати лежат, черными шелками укрытой и в темноте комнаты, со свечами горящими. Пахнет гортензиями и пачули так ярко и сладко.
Старый готический замок стоящий посреди Нави мрачным истуканом, возвышаясь над всем что было вокруг и повсюду. В стенах замка тихо, не слышно шорохов залежных покойников и ведьм Черной Пади, которые иногда забредают. Только их комната, закрытая на замок, полнится жизнью, смехом и разговорами.
Их привычный мир рухнул в одночасье, больше никогда ничего прежнего не будет. А они смеются, обсуждают поездки далекие к друзьям и обнимаются так крепко-крепко. Они любят друг друга, бесспорно.
- Мой князь, - улыбается Морена.
1603 год.
Смутное время для страны.
Мир горел заживо, покрываясь ожогами и рубцами и осыпался пеплом домов деревянных. Казалось, что сам великий аттрактор, о котором предупреждали или бредили этим алхимики древности, взошел в свои владения. Большая материя энергии лопалась, трескалась и дребезжали, кровавые куски реальности, материи и новых галактик всыпаясь в новой мир.
Вереница тяжелых событий, вереница смертей и разрушений настала с приходом аттрактора. Аттрактор затягивал в себя живое, хорошее и не хорошее, мертвое и порочно грязное как грязь и грехи. Безбожно и жестоко, не оставляя иного выхода или пути. Сознание людей мешалось, переваривалось им и изрыгалось.
Она постоянно слышала стенания, молитвы и крики убитых, умерших или заколотых заживо по ложным обвинениям в преступлениях. Мир разваливался на кусочки, страна и земля трескались керамическими осколками и опадали в безвременье, именуемое аттрактором.
Она не справлялась морально и физически с душами умершими в лесах, степях и снежных горах сибирских. Слишком много душ и слишком много голодной нечисти жаждущей их сожрать. И это, не считая неразберихи творящейся в Московии где как она знала все было еще хуже.
Она ворчала, что Кощей остался в Нави, но и у него своих забот хватает. Нечисть так остро реагирующая на смерть царя и сыновей его (видимо духи и упыри реагируют на малейшие колебания внутри земель где родились тоже, как они), и поэтому Кощею и Яге приходится усиление работать, укрепляя границы и загоняя сбежавших обратно.
Катаклизмы природные, голод продовольствия и неспособность Годунова что-то сделать. Ложный, фальшиво севший на трон царь терялся как ребенок в панике, грыз ногти остервенело и шарахался от каждой тени.