- Встань я сказала, - более приказным, жестким тоном сказала Яга.
Тишина, опять тишина и лишь тихие звуки шмыгающие. Она кинула взгляд на смиренно успокаивавшуюся Снежку, что влагу соленую с щек вытирала, а потом на безмолвного, едва дышащего Перуна. Яга чувствовала на подкорке существования разрушение медленное, незаметное, проникающее в саму суть божественную и очерняющее все то что делало их ими.
Она ощущала это отчетливо как мороз на коже и горчащие нотки специй индийских брахманов что добавляются в еду для их богов.
Этот кто-то или точнее сказать что-то древнее и непосильное даже им, что руководило их отцами и матерями, ныне лежавшими на дне сибирских замерзших гор. Навеки замолчавшие. Неизведанное, древнее что являлось самой сутью жизнь и смерти исторгало их, изгоняло из этого мира. Медленно, шаг за шагом пока не останется никакого. Единственное эхо капающей воды в пещерах и развалинах древних. Тишина мертвая, вечная и искаженные муками, черные реголиты.
Яга размахнулась и пнул ее под бок, громко и отчетливо рыкнув так чтобы до сознания дошло:
- Вставай кому сказала! Только тварь и лентяй, лить слезы будет!
Лада инерцией вперед покатилась и стукнулась о стену. Комнаты в чайханах в принципе должны быть маленькими и тесными, предназначенными для двух людей. Куртизанки и самого гостя. Но никак не четырех скрывающихся богов!
Она подскочила быстро, бойко и затылок рукой потирая, грозно воззрилась на Ягу:
- Че за фигня?!
Снежка стушевалась, загнанной ланью вжалась вся в угол и молча наблюдала за ними. Она редко видела Ягу рассерженной и еще реже злой, способной смести силой мертвецов и Нави все на своем пути.
Яга медленно подошла, грацией пантеры не иначе, думалось Снежке и склонилась над Ладой. Глаза темные очи как два колодца с мавками, способны утянуть на дно и задушить, опутать жертву и выцарапать все желание бороться за жизнь.
- Я тебе не колдовка, старая ты баба. Лечить твоего идиота не могу, - она взяла пальцами прядь волос Лады, накрутила, а сама в глаза, ее испуганные смотрит. – Тащи его к местным богам или к Шиве. И ко мне больше не лезь.
Яга резко натянула прядь волос, дернула и Лада болезненно ойкнула, схватившись ладонями за запястье чужое.
- Хорошо, хорошо.
Яга чувствует, Яга понимает, что неизбежность грядет медленными шагами к ним, когда-то бывшими всесильными. Перед вечностью все равны от стара и млада, и до существ, возомнивших себя богами.
Борись ты жизни, цепляясь за власть и деньги, но, когда придет старуха с косой никто не убежит.
***
Ярило каждый раз во всю голосину ржал, стоило ей завести разговор про «не то чтобы она любила современную прозу, но» и голосистый, юный смех разносился на всю квартиру. И Кощею приходилось мило улыбаясь извинятся перед соседями, причитающими про каких-то неблагонадежных людей с Кавказа. В этом веке, столетии напуская крохи силы что еще им подчинялись, они притворялись другими людьми. Иначе возник бы вопрос про странную пару и друга, что не капельки не постарели.
Инквизицию отменили ещё в пятнадцатом веке кажется, но перестраховаться не мешает.
Ко всякого рода творчеству она в сущности относилась двояко. Для нее это было странное, запутанное явление людского ума. Охота ради выживания Мара могла понять, но что-то простое как художник, пишущий картины или поэт, сочиняющий стихи, нет. На какую часть потребностей, желаний это работало? Чем именно стишки какой-то тетки со странными наклонностями могли поразить людей через двести, триста лет?
- Ты просто пока не поняла сути, мысли главной.
Она подняла бровь недоуменно, попивая горячий черный чай. Их маленькая квартирка в одной из высоток; три комнаты, гостиная и кухня с ванной и туалетом. Ярило учтиво называл это скромным, признавая, что не все простые работяги с завода могут позволить себе такую квартиру. Хотя впишись в какую-нибудь государственную программу или перевыполни план, тогда может да получится отхватить квартирку больше.
Новые порядки всем им казались странными.
- Ты серьезно?
Кощей усмехнулся, взяв баранку с маком из вазочки и разломил, отдав одну половину ей, а вторую себе. Морена взяла, окунула в чай для размягчения чуть затвердевшей баранки.
Ремонт и само убранство кухни типовое, как выразился бы Ярило все для всех одинаковою. Плитка белая на стене около раковины и рядом с обеденном столом, пошатанный стол и стулья, два шкафчика и холодильник, видавший виды. В целом жить можно, но в былые времена лучше всего жилось.
Так оно всегда, кажется, что жизнь в том далеком прошлом лучше, интереснее и светлее. Уподобляются ли они смертным, скучая по былому? Мара не знала, но думала, что это закономерно. Они сами не так далеки от людей, такие же жадные и наглые, охотливые до любви и тепла.