Е-СС. Москва-Чикаго. 12 мая. До востребования.
Стрибожек, Ветрянный щеночек ты мой дорогой страшно соскучилась я по тебе. Оббегали с Гермесом все морги, все захоронения и могилки. Знаю, знаю, что скажешь насчет смертей божественных, но все же!
Страшно волновались, думали скопытился прямо там в окопах и тело твое разобрали особо язычески верящее настроенные люди. Страшно то как милок, боже! Опросили твоих друзей, те сказали, что ты был на параде, а потом уехал.
Напиши молю тебя божочек мой где ты!!! Страшно соскучилась по твоим мохнатым лапкам, громадине твоего лица и смазанным поцелуям.
Люблю тебя страшно и до ужаса сильно.
Твоя Елена Троянская.
СС-Е. Чикаго-Москва. 1 июня. До востребования.
Не бреди душу мне Леночек, не пиши мне с испытывающими меня вопросами. Не приеду я в Московские пенаты в ближайшие пару лет так точно. Вымотался я, устал как волк последний. Да и тот если устанет есть надежда что умрёт в пещере рядом с мертвым телом волчицы своей. А я что? Бесхребетный клоп, которому время надо отдохнуть от всего людского и мирского.
Люблю, люблю я тебя несмотря ни на что и буду любить, даже если будешь со мной груба или ласкова, моя или чужая. Все равно буду любить. Но главный вопрос любишь ли ты меня? Для тебя должно быть это просто как небо или земля. Но я не чувствовал это постоянно. Я уже говорил Гермесу. У тебя не любовь ко мне, у тебя любовь вообще ко всем, кто тебя любит. Плохо ли это? Нет, потому что тебе хорошо. Я бы хотел так любить, чтобы не чувствовать муки боли.
Удачного летнего путешествия, Гермес писал, что вы в Мурманск едите.
Твой или не твой Стрибог.
***
Ей прокричать от бессилия хочется. Хаос, повсюду хаос, а он валяется на полу. В кабинете беспорядок, а окно открыто настежь. Луиза залетает и тут же на пол садится, дергая мужчину за плечи. Жалеет уже несколько раз что подвязалась до войны работать на него секретарем. Такой грязи, такой мелочности и омерзения она не видела никогда. Та жизни, та другая ее сторона, о которой всегда говорил Инпу, но она игнорировала.
Блядь, еще хотя бы раз она согласится, дура-дура-дура!
Грязный, кровавый бизнес где люди гибли как мухи, а сильнее был тот, у кого пушек больше. В этом нет ничего романтичного и красивого, лишь горе и смерть. Это все ложь ублюдков возомнивших, что такая жизнь легкая, а деньги здесь гребутся лопатами.
Деньги то большие, но как расплачиваться человек будет за свои деяния потом, страшно представить. У такой жизни лишь три конца, ни в одном из них нет счастливого.
- Давайте, давайте, - шепчет она, помогая встать мужчине. – Вот так, молодцы.
Томас садится в кресло, дрожащими руками вытаскивает пачку сигарет и закуривает. Молча машет рукой в сторону окна и выдыхает дым из носа.
- Видела, вон что ублюдки сделали.
Луиза кивает головой и смотрит на него жалостливо, грустно. Она ощущает жизни, жизни утекающую от людей медленно, но верно. Жизнь людей, которые сознательно ищут такой грязной, полной крови и смертей, жизни.
- Что будете делать, сэр?
Конечно она перед ними всеми человек, смертная, красивая женщина по имени Лиззи. Когда придет время, и она наиграется, то уйдет, и та настоящая женщина придет. Настоящая женщина чье место она заняла на время.
Возможно это низко и подло с ее стороны так поступать, но кто ее винить будет? Она живет вечность и чуть больше, пока люди умирают и вновь рождаются на ее глазах.
- Эти подонки заплатят, - холодно, резко говорит он. – Они хотели запугать, убить меня, но я отомщу им.
Луиза догадывается как кончится жизнь этого отдельно взятого человека, жизнь его семьи. Но ничего не скажет ни вслух, ни даже себе.
- Подойди.
Она подходит, а он руки вытягивает, обнимает за талию, прижимается к ней. Это объятия, догадывается она. Все человеческое для нее чуждо и не понятно с первого раза. Анубис говорил, что со временем это пройдет, она лишь кивала и соглашалась.
Луиза поднимает руку и кладет на голову мужчины, поглаживая. Он умрет, как и вся его семья. Все эти люди, которых она каждый день видит, умрут когда-нибудь.
Так обыденно и понятно для нее, но так сложна эта жизнь для них.
Люди и правда забавные существа, пытаясь жить утягивают за собой других людей на дно. Не все конечно, но данный человек перед ней конкретно.
- Лиз, - тихо-тихо говорит он. – Лиззи, пожалуйста скажи, что не уйдешь от меня.
Сильнее сжимает ее в объятиях, закрыв глаза, а сигарета выпала изо рта.
Они все здесь твари чьи руки по локоть в крови, а грехов целый вагон с маленькой тележкой. Но кто она такая чтобы судить их? Она не живет их жизнью, она не человек как они. У нее впереди целая вечности. У них же отрезок жизни длиною в шестьдесят-восемьдесят лет.