Но его любовь шипами острыми могла впиться в партнера, выдрать все мясо и сухожилии, прямо до костей и ничего не оставить. В иной другой раз его любовь могла ласковым котом жаться к рукам хозяйки, мурча от удовольствия.
Но его странные отношения с ней начались с любопытных взглядов брошенных друг другу на встрече греческого пантеона богов на который его по случайности занесло. Продолжилось пьяным спором между ним и Гермесом с Посейдоном, что мол даже у Сета есть жена, а у него нет. Гильгамешу тогда вмазал по пьяной морде бога воды с размаху, сказав, что не по нравственности лезть к другому человеку с советами. А потом подхватил Немезиду под ее удивленный оклик и поцеловал.
Что уж тут еще говорить? Бог пустыни и разрушения, герой древних летописей и воин. Таких как он всегда обходили стороной в древности глубокой, шептались за спиной о его свирепости и кровожадности. А иной раз поддеть пытались, вызвав на бой и умереть вконец. Потому что он вихрь смерти и разрушения, потому что иначе он не мог.
Но каждый раз падая в кровати в ее объятиях, млел как песок после смерча, опадая и растворяясь. Выдыхал горячий воздух пустыни в ее лицо, касаясь руками холодной кожи рук. Шептал слова благоговения и обожания на шумерском, вгрызаясь в нее как утопающий в воздух набрать в легкие старательно пытающийся.
Он не мог насытится, не мог наполнится новым и необыкновенным чувством. Все продолжая и продолжая восхвалять ее красоту, ее мраморную кожу и глаза.
Ему нравится, нравится до безобразия сильно и жутко. Нравится лежать с женщиной рядом, обнимая ее аккуратно и ноги переплетать с ней, ощущая ее мраморное дыхание на своей коже.
Он утыкается носом в ее макушку, ведет фалангами пальцев по коже спине. Белый цвет ей к лицу, оттеняя белизну лица женского.
Немезида чуть вздрагивает, смеется тихо и ворочается.
- Перестань, - тянет Немезида, открыв глаза и отталкивая его от себя в грудь.
Гильгамеш улыбается, перехватывая ее взгляд и в какой-то момент не понимает. Не понимает в какой момент стал подмечать маленькие детали о ней? Когда стал с ней нежнее общаться, слушать ее просьбы и останавливаться?
В какой момент он стал так напоминать себе Сета, когда тот в свете неона, танцевал с Неф страстно и сладко? Или Кощея вплетающего в белесые косы Морены гортензии сухие, целуя оголённые плечи ее?
- Нам куда-то надо? – замечая его взгляд задумчивый, говорит она.
- Мы успеваем, - улыбается он, гладит ее большим пальцем по щеке. – Жаркая Испания никуда от нас не убежит.
- Иногда кажется, что у нас слишком много времени для простой жизни.
- Хотела бы быть смертной женщиной? – вопрошает он, заправляя пряди волос за ее уши. В глаза зеленые ее всматривается, ведёт падение империй прошлого и возрождение новых. – Жить как они.
- Нет. Тогда бы я не увидела все эти тысячелетия и века, прожитые мною.
- Учитель истории из тебя бы вышел хороший, - подначивает, ерничает он и по носику тонкому ее нахально тыкает.
Немезида закатывает глаза демонстративно, улыбаясь потому что бессовестная шутка понравилась.
- Так куда мы сегодня идем? Какой музей на этот раз?
Гильгамеш тянется за часами, придерживая Немезиду за бедро на что та недовольно фыркает, щипая его за бок.
- Еще минут тридцать и начнется экскурсия. Если хотим успеть надо собираться в темпе вальса.
Он не помнит какой музей точно, на месте разберется. Для него все затхлые помещения исторические слились в единое месиво бессвязное. Он и без них помнит историю, но, если Немезида хочет, готов потерпеть.
- У меня все еще есть копье возмездия, милый, - цедит она нахально.
Гильгамеш смеется, придерживая ее за бедра:
- Тогда мы быстрее соберемся, дорогая!
***
Я-МК. Багдад-Москва. 12-14 октября.
Дорогая Морена!
Прости пожалуйста, что я так долго не писал. Как твое здоровье? Слышно мне от Стрибога (получал давеча телеграмму от него), что советские ученые что-то нашли в Новгороде, то ли какой древний клад то ли еще что. Надеюсь это то что нам все надо. Не хочу забыть тебя родная моя.
Какие занятия у вас? У нас была забастовка в центре города, местные опять не поделили что-то. Пением и прочими науками не смогу заниматься ближайшие три дня, закрыли нас. По газетам видно, что и у вас большие беспорядки. Едва минула война и на тебе, холодная война с американцами.
Передавай привет всем нашим.
Пиши и мне тоже.
Целуя тебя крепко.
Твой брат названный
Ярило.
МК-Я. Москва-Багдад. 20 октября.