Но кто блядь додумался подвязаться, подлизаться к ней и заодно передать грязный привет богам из другого пантеона? Идеями даже не пахло.
По телику крутили последние новости по стране о кражах, убийствах и арестах разных банд, что смогли собрать не хилый капитал денег еще в начале девяностых. Женщина в белой рубашечке и с галстучком вешала дикторским голосом о новостях так словно рассказывала о боях гусей. С той лишь разницей что гуси сдохнуть могли и за их кредиты родственникам не приходилось бы платить, а вот людям наоборот.
- Неф.
- М?
- Я читала недавно в одном журнале людей про психологические болезни мозга, - Морена отвела взгляд от старенького телевизора и глянула на подругу. – Там было что-то подобное описано то что мы называем реголитной болезнью.
- И что ты хочешь сказать? – черные с желтой радужкой глаза Нефтиды смотрят на нее в недопонимание, а Морена видит костры древней охоты, жертвенные капища с золотыми украшениями.
Видит и наглядеться не может, не может потому что кажется на долю секунды что исчезнуть, когда ни будь это может. Она не хочет, чтобы кто-то из ее друзей исчез, чтобы они все рассыпались прахом веков за ненадобностью. Ей страшно до ужаса, страшно помыслить даже об этом.
Ведь Клык так и не появился после сил что вернулись к ней котом ласковым, что ластился под ее пальцы и скрепил снегом морозлявым. Ведь и они могут когда-то не вернутся друг к другу, исчезнув в песках прошлого и растворится, слившись с капищами своими.
Она не хочет, ей до ужаса и скрежета в зубах страшно даже думать об этом.
- Я о том, что похожи мы с людьми. Похожи настолько что и болячки имеем одинаковые, - прошептала она и повернулась к телевизору.
Нефтида вздохнула, подметив легкое движение ресниц, скопление слез в уголках глаз и чуть сильные объятия. Она положила ладонь ей на голову и погладила по волосам цвета снега успокаивающее.
- Не волнуйся, Мар. Мы со всем справимся, - тихо, ласково сказала она. – Мы вместе. Ты, я, Сет и Кощей.
Морена вздохнула, положив голову на живот Неф и закрыла глаза. Мысли роем крутились в ее голове и жужжали громко, настойчиво.
Она тихо пробормотала:
- Угу.
А перед глазами картинки все еще стояли развешанных кишков гирляндами по всем мертвым, выжженным деревам и смех безудержный. Следом звуки выстрелов и хрипы людей, что на петлю полезли от тоски большой. Люди мрут как мухи от голода и долгов, от распада прежней страны и вакханалии творящейся на улицах. Люди мрут-мрут-мрут и это не кончается.
Ближе к ночи, когда вороны на ветках мертвых деревьев стали рокотать меньше, они задремали сладким, мягким сном. Они так устали, так вымотались за день, что глаза сами закрывались.
***
Обитель Геката — это звезды, блеклый и яркий небосвод и созвездия, много-много созвездия что появляться стали еще со времен древних и дотянулись до наших дней. Ее обитель холодная ночь, ночь что никогда не заканчивается. Ночь в которой спрятаться можно каждому и не найтись если хочется.
Тишина тянется долго, слишком долго и раздражающее как очереди мерзкие, надоедливые. И когда звуки барабанов стихают, заупокойные заклинания умолкают и наступает тишина звезд, Геката встает и отряхивает платье свое длинное, мрачное, фиолетовое и с блёстками мелкими напоминающие созвездия огней.
С недавних, далеких и таких забытых веков где их имена имели хоть какой-то вес, они ютиться вместе стали на одном небосводе, на одной территории. Территория выглядящая такой огромной, громоздкой как космос, но такой маленькой если в ней живут двое богинь. Забытые и брошенные, никому ненужные богини.
- Зачем ты это делала? – спрашивает Нингаль, держа в руках чашку кофе.
Они сидят в беседке кованной, белой и небольшой. Вокруг кусты черной и синей гортензий растут пушистые, кучками. Вокруг темнота ночи и звезд, тишина мертвая.
А Геката напротив сидит и кубики в сахаре мешает ложкой, по краям звенит. Тишину этот звук разрезает как гром среди ясного неба.
- Сделала что? – буднично ответила она.
- Сварог и Лада.
Из праздного любопытства (возможно и эгоистичного) Нингаль помогла, помогла с легким заклинание слегка пошатнув оковы сознания Лады, а через нее и Сварога. Ей претили сладкоречивые песни Гекаты что обиделась на весь мир из детской скуки и отвращения. Скорее она развлечься захотела, помогая Гекате. Не больше и не меньше.
Но слабый голос совести выкарабкался из обломков ее сознания, нашептывая-нашептывая не переставая, что не права была она. Нельзя так поступать, нельзя из легкого веселья залезть в голову чужого человека и сознание пошатнуть, порушить.