- Как тебя зовут? Я не всех богов запоминаю поименно, - шутливо улыбается он, стараясь выглядеть невинно и непринуждённо.
А в голове только слова матери о смерти на конце иглы и прошлых годах, когда он мотался по миру, неприкаянной душой ища непонятно что.
- Морена, - она улыбнулась, взглянув на него. – Для близких Мара.
Кощею почудился тонущий корабль в бурю и истощенные вопли людей, захлебнувшихся от воды в легких. В этой суматохе тонул и он, тонул глубоко и беспросветно. Это не смерть, не жизнь, а новый виток нити в полотне бесконечности, что сплетает Жива.
Куриные головешки, ведь она не пришла на масленицу! Собака мерзкая, хихикает, наверное, над ним сейчас.
Он сглотнул ком в горле, стараясь звучать уверенно:
- Приятно познакомиться. А меня зовут Кощей Бессмертный.
1500 лет до нашей эры.
Шаг влево, уворот от меча противника, удар наперерез и Кощей отскакивает. Обзору мешает пустынный ветер, загораживает, лезет в глаза. Звон клинков за спиной, напоминание что бой ещё не окончился.
- Слева! – крикнул Гильгамеш.
Он успевает пригнутся, когда над головой свистит стрела. Вскидывает голову, видит темное пятно противника вдалеке на верблюде. Засада, подсказывает чутье. Это была засада. Поймать проходящий мимо караван и убить всех путников.
Бедуины готовились, бедуины знали, что здесь должен пройти караван.
Кощей отскакивает в сторону от другого удара, слышит резкий хлюпающий звук. Кинжал Гильгамеша входит в плоть вора, тот падает на землю. Мертвые остекленевшие глаза в небо устремлены.
Кощей стягивает лук со спины, выхватывает стрелу, натягивает тетиву и щурится, целясь. Отпускает тетиву. Стрела летит, разрезая воздух громким свистом. Вор соскальзывает с верблюда, падая на песок, когда стрела попадает в грудь.
Кощей опустил лук, огляделся вокруг. Мертвые тела валяются вокруг, песок, забрызганный кровью и ошалело выглядящий Гильгамеш.
- Ты как?
Он моргает, качает головой сбрасывая наваждение и убирает кинжал в складки одежды. Кощей видит, как дрожат его руки, безумно горят красные глаза, а в воздухе ощущается стальной запах чужой крови.
- Нормально, - он проводит рукой по путанным и грязным волосам. Гильгамеш смотрит на него, уже более осознанно. - Надо вернутся в город.
Кощей кивает головой.
***
Кощей знает его давно, достаточно давно, чтобы выпить вместе по стакану вина и пуститься в славные сражения. Познакомились они ещё тогда, парочку десятков лет назад, когда Кощей возвращался из Маньчжурии, решив сократить дорогу по пустыне. Знакомство началось с драки, продолжилось пьянкой в баре, а завершилось вероломным проникновением в покои царской дочери царя Урока, чтобы украсть браслет в подарок его матушке. Шум тогда поднялся знатный.
Кощею оставалось догадываться как ему все сходит с рук, все-таки у шумеров и их богов другие законы. Но то ли Гильгамеш был любимчиком в обоих пантеонах, то ли играло роль близкое соседство двух государств.
Ниппур, столица страны. Она шумная, громкая, полная снующих туда-сюда людей и пахнет пряностями. Они отправились в главный храм, где должен ждать тот, кто заказал выследить бедуинов грабящие караваны.
Кощей сидит на мраморном полу, рассеяно жует зеленую травинку во рту, смотрит на лениво плывущие облака в небе. Гильгамеш минут десять назад скрылся в каменных дверях храма Экур где ждал Энлиль.
Он выскочил из храма, громкие шаги эхом отдавались на мраморные стены и потолок. Разъярённый, громкий и злой Гильгамеш спустился по ступеням, плюхнулся рядом с ним и сокрушенно вздохнул.
- Ну что сказали? – с любопытством говорит Кощей.
Гильгамеш цыкнул раздраженно. Алые волосы разметались в разные стороны, руки сжаты в кулаки раздраженно, а глаза полыхают ненавистью. Кощей невольно сравнивал себя с ним, понимая, что не достиг такого уровня ответственности и дисциплины. А Гильгамеш выполняет поручения у самых главных чинов своего пантеона, невольно проникаешься уважением. Ему же до сих пор даже тяжело встать ранним утром!
Нужно менять свой режим сна, сопляк, сказал бы Чернобог.
- Шакалы последние, твари фараоновы! – рявкнул Гильгамеш. – Задание то выполнили, но вот награда за потраченное время народное спокойствие.
Кощей пожимает плечами, немного не улавливая сути, но соглашается. Чужой мир, чужие законы и правила. Ему ли как князю и сыну Нави не знать, как изменчив и разношёрстны миры.
- Может выпьем?
***
Таверна «У Иштар и сынов» похожа на шумное сборище людей вовремя Акиту, весь простой люд от нищих до богачей. Цветов и жертвенных подношений только не хватает. И огромных статуй древних богов возглашающих об их величии. Иштар бы точно оценила стихи, песни и статуи о себе любимой.