= Проснулась-таки, - бормочет Нингаль облегченно. – Я рада. Ты кричала ужасно.
А она дурында разбудила, переполошила ее и неудобно, тягостно на душе становится. Образ строгой и холодной королевы тьмы и заклинаний по швам кажется трещит и ничего сделать Геката с этим не может.
- Спасибо, - на руки свои смотрит тонкие и худые. – Прости что разбудила.
Она отмахивается беспечно и улыбается:
- Нормально. Не доберманам же тебя будить будет? Помогла чем смогла.
- Действительно, - соглашается и тянется к ней, зарываясь в волосы, пахнущие сиренью и пеплом, обнимает. – Можно попросить тебя?
- Говори, - Нингаль в ответ обняла, голову на плечо чужое положила и глаза закрыла, сон еще не сняло, наверное. – Я слушаю.
Она вздохнула, легкий укол совести и горечи коснулся ее сердца.
- Прости что из-за меня ты страдаешь, вынужденная оставаться здесь 24\7 из-за моих кошмаров и проблем, - она запнулась, перекатывая мысли и слова в голове. – Думаю пару выбираться из своего кокона. Ты не против?
-Конечно! - глаза Нингаль загорелись воодушевлением.
Геката улыбнулась ласково, отпрянув от нее и погладив по волосам растрепанным. Для нее Нингаль всегда была немного младше, воспринимаясь как непоседливой сестрой. Чья непосредственность и жизненная вера в себя расшатывали ее холодный характер, заставляя радоваться.
***
Верхние этажи замка в Подземном мире полнились беспокойными духами и прочей живностью-нечистью названий, которых она не знала. Морена и Кощей по ступеням поднимались к самой верхней комнате где спали божественным сном, наколдованным Гипносом, Лада и Сварог. Ей должно быть больно и горестно за названных родителей, родителей которым Коляда доверил ее воспитание и жизнь, когда в реголит рассыпаться начал.
Но на душе ровным счетом ничего, зияющая пустота безразличия. Хорошо ли это? Будь она человеком то, наверное, злорадствовала над ситуацией. Но она не смертный человек, увы и ей приходится разбираться с последствиями чужих решений.
Перед собой она видела длинное платье глубокого фиолетового оттенка которое одела сегодня Персефона, продолжая подниматься. Красиво ничего не скажешь, Гадес ее любит и балует.
Сумеречный как туча Кощей шел за ее спиной, что-то бормоча, а может просто ругаясь на нее. Она не заставляла его идти с ней, но упертый навязался сам.
- Почему Ярило не позвала? – тихо сказал он.
- Он занят во Флоренции.
После восстановления в должности главы пантеона, Ярило занялся преимущественно мелкими хобби которые всегда его интересовали. Вновь обретённое могущество давало устойчивости того что ты все можешь.
- Он увлекся нефтяным бизнесом, дел много и отойти не может.
- Жируют, - буркул Кощей и еще что-то на древнеславянском и ругательном.
Морена улыбнулась и покачала головой, внутренне понимая недовольство мужа. Она рассказывала ему в каком ужасе и страхе, отвращение и игнорирование жила тогда с родителями. Как Ладе плевать было, а Сварог вечно отсутствовал в снежных походах и на охотах. Почти наверняка все это сопоставилось с его детством полным строгого и жестоким Чернобогом.
Дойдя до самого верха башни, Сеф отворила дверь ключом и отодвинулась, давая возможность войти им. Коридор маленький и всем едва хватало места чтобы развернутся.
Когда они вошли первым бросился запах пепла и смерти в нос. Вглядевшись они увидели витиеватые черные линии, тянущиеся по левую сторону лиц Сварога. Лада же выглядела лучше, но похоже именно от нее тянулся запах пепла.
Сеф прошла в глубь маленькой комнатки и отворила ставни окна, давая возможность свежему воздуху хлынуть в это мракобесие запахов. Обернувшись она посмотрела и сказала:
- Мы делаем все что можем. Но я не думаю, что у Сварога улучшения пойдут, а вот Лада, да.
Мара прошла чуть вперед и присела на корточки напротив кровати Сварога, Кощей остался стоять в стороне у дверей.
- Только не трогай, а то заразишься, - нахмурив брови, предупредила Персефона. Не хотелось, чтобы еще один бог слег с этой «реголитной» болезнью.
- Я знаю.
Морена вгляделась в лицо Сварога с глубокими морщинами, который вечно стойким и сильным был. Овальное лицо, большая челюсть, рыжая борода и такого же цвета волосы, нос орлиный и взор ярко зеленых глаз зорких. Глаза что в душу смотрели и напоминали ей медведя такого умного и сильного.