Она моргнула, прогоняя морок воспоминаний. Он не откроет глаза, теперь уже нет. И не посмотрит на нее как прежде. Морена вздохнула тягостно и встала, оправив рубашку полосатую.
- Извини за все и спасибо, - она не сводила взгляда с лица Сварога, пульсирующая полоска черного цвета, обрамлявшая левую сторону лица, напоминала клеймо. – И ты знаешь какие у богов бывают отношения с родителями, так что…опять извини.
Извини что перекладываю проблему на тебя, извини что струсила и вместо волнения, чувствую одну лишь пустоту. Извини-извини за все. Но не хватило ей духу высказать все это, не хватило признаться самой себе в слабости. Она так храбрилась, а сейчас что? Плакса слабая.
- Без проблем, - Сеф понимающее улыбнулась.
Кощей и Морена покинули в молчание Подземный мир, не обменявшись никакими словами об увиденном.
2008 год.
Подземный мир тихий и полный мертвыми душами разных. Геката ловкой тенью лавирует между ними, незаметная и величественная. Нингаль рядом идет и чувствует себя ягненком, не окрепшим по сравнению с ней. Другой пантеон богов, другие правила и более величественные.
До замка Гадеса они добираются быстро, она не смогла понять насколько быстро. С богиней перекрестков и магии время текло медленно, неторопливо. Они поднимаются бесшумно на самый верх в дальнюю башню где лежат Сварог и Лада.
Нингаль знала Геката тоньше чувствует мир и связи между вещами разными, потаенными и мертвыми. Поэтому она больше не горюет, больше не винит себя в чем-то. Нингаль смирилась со всем, со своей участью и местом в этом мире. Смирилась настолько что ей стало комфортно до ужаса.
Неужели она бессердечная?
Нет, подсказывало ей чутье. Время течет медленно, а впереди целая вечность, целая жизнь и еще парочка. Лето, которое не кончается и солнце греющее босые ноги. Целое лето и еще несколько таких же. Ее устраивает.
Она понемногу ассимилируется.
Они заходят в комнату и останавливаются немыми свидетелями разложения божественной сущности. Стены, потолок и пол покрылись гноем черным и плесенью. Пахло сыростью и затхлостью. На кушетках лежат два тела. Лада дышит еще медленно-медленно, но живая кажется. А Сварог же нет, покрылся черным гноем и трескается его тело как камень, но не осыпается. Чтобы мучительнее было, чтобы больнее было, думает Нингаль. Реголитная болезнь едкая как сволочь последняя.
- Давно тебе пора на покой, - тихо шепчет Геката и ближе подходит.
Нингаль порывается остановить ведь заразится же можно! И как потом лечится?! Но когда пальцы Гекаты касаются мужского подбородка, закрывая приоткрытые губы, то ничего не происходит с ней. Ее это не коснется. Геката сама суть теней и звезд, вечно молодая и вечно живая.
Сварог издает хрип, живот его вздувается, а тьма не может выйти, тьма не может покинуть его сущность. Она обращается во внутрь, губительно быстро добираясь до того что осталось от божественной сущности. Геката смотрит безразлично на последние издыхание. В ней давно все умерло.
Вздуваясь еще сильнее, Сварог становится похож на воздушный шар, наполненный гелем, а потом резко лопается, куски черной материи разлетаются в стороны. Сталкиваясь со стенами, они осыпаются пеплом и пылью. Чернота и гной которой покрыты были стены медленно испаряются.
- Пошли, - Геката отряхивается от пепла, который попал на платье. – Пока Гипнос или Танатос не заметил нас.
- Ага.
Нингаль кивает головой и за ней семенит тихо. Почему-то лицо Лады болезненное кольнуло что-то внутри, но тут же утихло. Бессовестно холодно и спокойно внутри.
***
Он проснулся посреди ночи. От неясных снов где бордовая река Смородинка на границах Нави, сплетается с первыми морозами и сушеными грушами на ниточках. Тяжело дыша, Кощей стиснул кулаки, не позволяя силе внутри взбунтоваться. Он ощущал ее, текущую по венам вместе с кровью и тленом, бьющуюся под кожей с каждым ударом отчаянно колотящегося сердца.
Хотелось курить, но не будить Морену. Привычка, приобретенная в мафии, люди всегда его веселили, убивая сами себя.
Осторожно выбравшись из постели, Кощей ушел в ванную, где холодная вода немного отрезвила.
Но когда он вернулся, Морена не спала. Она сидела на кровати, обхватив руками колени.
- Что-то не так?
Он покачал головой, зажег сигарету и выпустил струйку дыма в воздух.
- Как всегда. Ты знаешь.
Сила его отца, Чернобога, оставалась спокойной и мертвой рекой: бескрайнее марево мертвых душ, молящих о пощади за свои грехи. Настолько безжизненная, что за тысячи лет Чернобог перестал определять течение времени и пространства, превратившись в реликт. Теперь он спит в стылых землях Нави.