В болтах этих покойники живут, что схоронится не смогли и стали нечистью. Воют ночницы эти, выползая из болот и питая омерзение к детям, крадут. Маленькие злые духи вызывали плач у детей, нарастающий до такой степени что они начали взрываться и лопаться как воздушные шарики.
Одно из обязательных занятий Яги (а это целый длинный список на минуточку!) было приходить на болота Нави, скрытые мертвыми деревьями и мести метлой сгнившие листья в топь гибельную. Приговаривая заговор специальный, она отпугивала ночниц, загоняя их обратно.
Снегурочка сидит на стульчике маленьком со старинной книгой заговоров и черт с резами. Открыв на странице с ночницами.
Стрибог на отрез отказался переться куда-то вдаль и остался в избе. Яга же наказала взамен подмести ему полы, перемыть всю посуду и приготовить еду на ужин. Стрибог охотно согласился, все лучше, чем заниматься изгнанием злых духов.
- Зачем загонять их обратно? Если как ты говоришь времена другие, чем прежде.
Яга напевает тихо, скользя с веником по земле так элегантно и красиво, что Снегурочка залюбовалась. Вот бы и ей когда-нибудь быть такой же сильной, красивой и грациозной!
- Традиции никто не отменял, - сказала она ласково.
- Стрибог говорит, что традиции — это пережиток прошлого.
- Он может говорить что угодно, милая моя. Пусть что слоны стоят на трех китах, - она презрительно выплевала слова. – Традиции никто не отменял.
Снежка нахмурилась, закрыв книгу и положила на колени. С одной стороны, она чувствовала с какой важностью говорит об этом Яга, с какой силой и мощью в голосе. Женщина, поведавшая века и тысячелетия. Женщина, которая видела падения и возрождения империй из пепла и смертей. Женщина видевшая начало времен без людей и с хаосом повсюду.
Но все равно ее грызли сомнения порой, сомнения насчет традиций и ритуалов. Снегурочка не могла ни чего с собой поделать, слишком любопытно ей все что говорила Яга.
- Но разве нет «странных» по современным меркам традиций? – она подняла голову и смотрит на свою учительницу.
Яга остановилась, стрельнув орлиным, холодным взором на нее и поджала губы в плохо скрываемом раздражении.
- Есть пережитки прошлого, а есть то что остается, несмотря ни на что. Поняла?
- Да, - она кивнула головой.
Яга вздохнула, тряхнув головой с заплетенными косами волос и сбросила с себя прежнее настроение. Меньше всего хотела пугать она ученицу, не поделом ей это. Но объяснить, что к чему все равно нужно было.
Так было однажды, когда потеряла она прошлую ученицу. Ученицу что ушла и не вернулась, украв все-все знания и заговоры. Прошли тысячелетия, но она все еще помнит, помнит и ненавидит.
- Возьми мешок с крупой, - она указала на сумку под ногами Снегурочки. – Сейчас будем разжигать костер и жечь ее.
- Ага!
Снегурочка засуетилась, доставая пакет с крупой, спеша помочь.
***
В номер отеля возвращается она раньше всех. Сет и Нефтида отправится на колесо обозрения захотели, парк посмотреть. Луиза и Инпу присоединились, но сослались на скучность колеса и попробовать горки хотят. Высоту, драйв и скорость.
Открыв номер, она тотчас учуяла запах гари и поветрия древнего. Зорко огляделась, пройдя вглубь комнаты, стягивая босоножки и бросая сумку на пол. Ведомая знакомым шлейфом божественной энергии и чего-то первобытного.
- Какие люди, - лениво говорит грубый мужской голос. – Сколько веков, сколько столетий, сколько зим.
На кровати вальяжно развалился мужчина, одетый в черную косоворотку с золотым узором, расстегнутая на две верхних пуговицы и красными штанами. Максимально не тот наряд для местного жаркого климата. Высокий, плечистый и упитанный одежда на нем сидит как влетая. Лицом похож на Сета отдаленно, но будь она трижды дурой ведь это ложь. Она помнила с какой легкостью менял он личину свою, с какой легкостью представал в другом облике.
Она сглотнула нервно. Сколько тысячелетий она не видела его? Еще со времен молодых, когда сбежала она в Якутию. Как сон, как росчерк золотого луча в темном небе видела последний раз.
- Не узнаешь, милая? – скалится он, руки сцеплявшая на груди.
И лежит так вальяжно, так по-царски что у Морены руки чешутся ударить под дых ублюдка. Смерть, тлен который вечно следовал за ней с юношества. Не отделимое существо под контрольное лишь ей одной. Существо, рожденное как тень смерти в холодах.
- Не куксись, - он смеется дерзко, грязно. – Я чувствую ведь все, знаю, как ты терпеть меня не можешь.
Вдруг становится стыдно, стыдно представать в халате накинутым на купальник. Вдруг она ощущает себя такой маленькой и незначительной, той от которой ничего не зависит. Она ощущает гнилой вкус осуждения и призрения с его стороны.