Капли воды стекают с ее одежды, с ее кожи белой. Взгляд его ленивый скользит по ней оценивающее, будто проверяет ее терпение. Проверяет на что способна богиня вечного холода и тлена.
- Зачем ты здесь? – выдавливает из себя она. Получилось почти не боязливо, почти не нервно.
Морок пожимает плечами безразлично. Ей же сломать его хочется, раскрошить голову и до костей добраться.
- Клык, где он? – внезапно бросает он.
- Умер, - холодно шепчет она. – Растворился в зиме и холоде, когда упадки сил были.
На лице его проступает уловимое сочувствие такое маленькое и не заметное, почти кажется, что иллюзия света и тьма. Морок садится на диван, оправляет косоворотку и смотрит-смотрит даже хуже, чем мужчины в баре. От тех понятно, что ожидать, но от него нет.
- Мне жаль.
- Спасибо.
Красные глаза пески пустыни и штормов морских где погибают корабли с грузами. Так похожие на глаза Сета, но такие отличающиеся кардинально. В уме она всегда держит что глаза отражают истинный облик, истинную личину которую он имеет.
В ногах правды нет, но глаза зеркала точно.
- Почему ты здесь?
- А ты бы не хотела, чтобы я здесь был? – с вызовом парирует он.
Морена теряется от неожиданного оборота. Облизывает пересохшие губы и один шаг вперед делает. Не достаточно для доверия, но достаточно для дружелюбного диалога.
По крайней мере она надеялась на это.
- Морок, почему именно сейчас?
Он ладонью махнул к себе подзывая подойти ближе. Собачий жест, ненавистный ей до глубины души. Но все равно подходит ближе Морена, пряча трясущиеся руки за спиной. Странный, иррациональный страх перед тенью смерти всегда теплился где-то на подкорке сознания.
Как у Кощея теплился страх перед зовом костяным своим, боясь вновь встретить скелет свой. Скелет и король Нави про которого рассказывают в старых сказках.
Морок руки вытянул и на талию Морены положил. Вырисовывалась странная картина сидящая тень смерти перед ней и Мара возвышающаяся перед ним. Вид для кого ни будь живописца древности.
Жаль только, что древность давно ушла и теперь они никому не интересны. В ретроспективе веков забытые старики, до которых некому нет никакого дела.
- Я пришел потому что услышал твой зов, - вкрадчиво ответил Морок, сжав ладони на ее талии. Мягкая холодная кожа холодила его и без того мертвые, не живые руки. – Я пришел потому что ты позвала.
- Я не звала, - упрямо рычит Морена. – Я хрен знает, что ты ко мне привязался. Без тебя лучше было все эти столетия.
Она бессовестно блефует и пасует, Морок понимает это.
- Да ну?
Хватка собственническая, сильная, а кожа мягкая сминается снегом под его руками.
- Да, - продолжает давить она. – Грязная тень смерти, налипшая на меня змеей приставучей. Я не понимаю на кой хрен ты мне нужен. Не понимаю о каком сраном равновесие говорил Коляда.
Злость кипит внутри лавовым пламенем, трескается стены стойкости и спокойствия внутри Морока.
- Не зли меня, девочка, - властно говорит он. – Это не то что ты думаешь.
- Да? – взъярилась Морена. – Ты смеешь угрожать мне, той кому ты подчиняешься!
Морозная сила божественная поднялась, заклубившись по полу дымом. В ее речах сквозит стальной характер, тот которой он так еще любил и ненавидел с юности. Характер, который так и хочется сломать, растоптать и сжечь в огне. Раздражающая злость ударяет в него как алкоголь.
Даже виски не так пробирает, как мерзкая девка! Сколько веков прошло, а границы так и не поняла, не усвоила.
Проходит секунду стоило ей лишь осознать, как оказывается она прижатая к кровати с зажатыми руками сверху. Морок сверху нависает и взгляд его не обещает войну и разрушение.
- Что тебе надо? Что ты хорохоришься как лошадь перед пистолетом? Сказано на зов твой пришел! – резко и презрительно говорит он и в глаза всматривается, надеясь достучатся до дурочки. – Это само собой работает, я даже сука сам не знаю, как!
Придавливает сверху, Морена тени смерти ощущает, что плащом за его спиной расстилаются. Дыхание его смерть и поветрие чумное. Она кусает щеку изнутри. Упертая думает Морок.
- Ты поняла меня или нет?! – прогрохотал он.
Жутко захотелось бутылку виски и пачку сигар хороших, сесть куда ни будь и придастся наслаждениям. Тихая уединенная комната где был только он и его бесконечный поток мыслей. Где мертвые пели для него бы серенады боли, пока он курил сигары, пуская кольца дыма в воздух.
- Да, черт возьми, поняла! – воскликнула она. – Отстань, отстань от меня мерзкое отродье!
Он сжимает ее руки за головой до хруста, кровь не прекращает бурлить в венах требуя выхода энергии, силы. Его губы трогает холодная усмешка.