Но с ней чужое «собственное» имя слух режет, претит его чувствам. Прокричать бы что не его имя, не его личность, но нельзя.
Нельзя говорить, что он полудурок, живущий вечность внутренний облик, которого хуже, чем внешний. Скелет перестукивают костями внутри, заставляя чувствовать раздражение.
Машина неосторожная чуть наезжает на нее, и он схватить успевает за руку, резко дернув на себя. Водитель что-то крикнул им, но Кощей не вслушался и крепче к себе прижимает.
- Ты как? – смотрит в глаза такие милые, чудесные, а там страх.
- Нормально, - сбивчиво отвечает Василиса. – Не смотрела куда иду.
- Да, - кивает. – Будь осторожнее.
В ее квартиру он не помнит, как попал, не помнит ее смазанного поцелуя в щеку и быстрых слов благодарности. Бессознательно выйдя на улицу, касался он лица в забытье и все слышал перестук костей и барабанов.
Ему бы уехать как можно скорее домой. Скрыться от гнетущего чувства внутри, успокоить внутренних демонов и скелетов. Он знает, что съест его данное чувство с потрохами и косточки не оставит, покуда он не смелых шагов не сделает.
***
Почему так тянет дотронутся до этих сахарных кудрей, пропустить их сквозь пальцы? Сердце, сердце которое не билось ноет тупой болью. Он заливает виски в себя каждым новым шотом опустошая себя изнутри. Гильгамеш говорит-говорит что-то, но Кощей не слышит его. Слова ударяются о шум в ушах и боль сердца.
Обновить бы их клятвы с Мореной, когда он вернется домой, ленивая мысль приходит в его голову.
Голову наклонил вбок болванчиком бессознательным. Глаза сами улавливают силуэт Василисы за барной стойкой, как всегда обслуживает посетителей. В памяти стучат обрывки фраз их разговора в ту ночь.
Ее существование в поле его досягаемости хуже сигарет или алкоголя. От них он может отказаться, а вот с ней сложно.
- Ты слушаешь меня или че? – рявкнул на него Гильгамеш. – Я что зря распинался перед тобой?
- Да, - голову поворачивает в его сторону и смотрит бессвязно. – Башка болит, отстань.
- Э, как оно! – восклицает громко и некоторые посетители оборачиваются на них. – Какие короли здесь завелись! Ну и хрен с тобой, не слушай.
Гильгамеш всплеснул руками и стопку виски поставил на столик.
Молчание зависает над их столиком несколько минут. Кощей натурально пялиться на Василису и трудно отвести взор. Внутри воет жуткий скелет, требуя выхода наружу. Он сжимает руками столешницу деревянную в попытке успокоится. Получается не очень.
- Ты на барменшу палишь? – Гильгамеш внезапно бросает, проследив за его взглядом. – Серьезно?
- Да, - Кощей моргнул несколько раз, прогоняя пелену. – Миленькая внешность.
- Не поспоришь, - внимательнее осматривая, говорит Гильгамеш. – Сохнешь по ней?
- Ты издеваешься? – проворчал он. – Нет.
- Ну, да, да, - со смехом ответил Гильгамеш.
Он смотрит на Василису, улавливая ее короткие любопытные взгляды в сторону их столика. Блеск в глазах и едва видная улыбка выдают ее нетерпение. Гильгамеш пытается принюхаться, распустить свою силу божественную чтобы понять ее. Чутье подсказывало что она необычная смертная девушка. Полукровка, нечисть или младшая богиня, точнее понять он не мог.
Гильгамеш повел плечами, сбрасывая наваждение. Не его дело, разберутся без него. Лишний раз лезть в не свое дело он не хотел.
***
- Я не люблю сигареты, - говорит она, когда выходит из душа, одетая в белый халат. – Это не смешно уже Морок.
И к нему подходит, выхватывая сигарету изо рта и кидает в открытое окно. Бедные люди кто пройдет снизу, думает он. Упрямо достает новую сигарету и зажигалкой чирикает по кончику.
Слышит за спиной шорох ткани, когда Мара переодевается в белую майку «разлетайку» и черные шорты. Диван проминается под ней стоит ей сесть.
Тишина между ними звенит тяжелой наковальней. Не высказанные слова обиды так и просятся наружу, но она сдерживается, Морок чувствует и понимает. На прикроватной тумбочке бутылка виски стоит любезно принесенная работниками отеля (с учетом того сколько она названивала на ресепшен).
- Мара.
- М? – взгляда не отрывает от маленького красного телефона, пролистывая сообщения от друзей богов из других пантеона. – Чего?
Морок тянется за бутылкой и жадный глоток делает, алкоголь терпкий и кислый. Он не любил бурду, придуманную людьми, но после долгого сна-забытья это самое то.
- Че с Кощеем то? – он взмахнул рукой держащую горлышко бутылки. – В итоге.
В итоге она и сама не знает, что происходит в их семейной жизни. Грызущее чувство мести и призрения внутри подсказывает бросить, растоптать все прожитое вместе. Ведь кто он такой для нее? Предатель бросивший ее одну, предатель, который сейчас почти наверняка развлекается с какой ни будь хорошенькой смертной девочкой.