Воспоминания о ней все еще были живы, терзали его острыми ножами сердце. Смертная, человек и та, кто никогда не смогла быть с ним. Мягкая, ласковая и такая до жути милая, что от одного взгляда он сходил с ума.
Он сделал жадный глоток джина остатки которого плескались на дне бутылки.
Из собственного упрямства хотелось умереть как сделал Перун, но реголитная болезнь не нашла его, не пришла к нему. А так хотелось почувствовать тленный привкус разрушения божественного ядра, ощутить момент, когда собственное «я» распадается и исчезает.
Но увы он вынужден продолжать торчать здесь, заливать в себя алкоголь и кривится от горького вкуса. Алкоголь у людей паршивый.
После скучной кутерьмы собраний и приготовлений, принятия и коронации Морены, прошло время. Вернувшись сюда он вновь остался один с бутылкой, а шумные Ний с Навией ушли.
В избу ввалился Стрибог с коробками алкоголя и сигарет, он слышал, но не падал виду, не стал подниматься с кресла. Нет желания, нет никаких сил.
- Фу, ну и надымил ты, - воскликнул Стрибог с шумом поставив коробки на пол. Стекло стукнулось друг о друга. – Принимай свои заказы, старик. Джин, виски и ящик сигарет.
Руевит не поднял головы, отсутствующим взглядом продолжая смотреть в сторону.
- Хорошо.
Стрибог закатил глаза раздраженно, не особо любя отсутствующее, отстранённое поведение. Но клиент есть клиент и доставку надо делать.
- Ладно я это пошел, - прозвучало немного неловко, не так как он рассчитывал. – Бывай, старик.
Уже в дверях Руевит окликнул его.
- Мара в Нави?
Стрибог почесал затылок, прикинув что ответить может и вдаваться в подробности не станет.
- Ага. Она была и будет здесь, старик.
Руевит вздохнул, закрыв глаза и погрузился в свои раздумья. Пускай он ругал Морену, но все же верил ей.
***
Кабинет когда-то бывший Кощея, теперь больше походил на винтажные фотографии 20х годов с искусно обставленной мебелью. Ностальгия, винтаж теперь это были любимые ее стили в одежде, в пространстве. На тумбочке стоит курильница с благовониями. Пахнет сладким джином и сигаретами. Нефтида прислала из Китая новые интересности как она выразилась в письме. Новая страна ей очень нравится. Сет с извечным рвением принялся сколачивать новый бизнес в Азии, какой она не уточняла.
Рвению и силам Сета можно было только позавидовать. Человек работящий, сильный и жену свою любит до безумия сильно. Не жених, не муж, а мечта, загляденье. Не то что этот псина сутулый, тварь бросившая ее.
Морена вздохнула, тряхнув головой и сгоняя наваждение странное.
Она лениво перебирала утреннюю почту и заказанные посылки, сидя за столом. На диване цвета сатинового дерева, сидит Морок. В руках книга, которую он взял из ее огромной библиотеки. На корешке витиевато написано «Бесы. Достоевский». В выборе книги она не удивлена как раз подходит Мороку. Тени, смерть и души усопших не своей смертью, тут же рядом ютится книжка про нигилистов и циников.
- А почему Луиза с Анубисом здесь? – не отрываясь от книги, говорит он.
- Луиза соскучилась по дому, а Инпу увидеть другой подземный мир захотел.
- Понятно.
Навь звала Луизу обратно в теплые с запахом тлена объятия. Анубис говорил, что Дуат кардинально отличается от Нави с вечно молчаливым Осирисом. Там в Дуате время текло медленнее, а пространство вокруг подстраивалось под прихоти, желания своего принца мертвых.
***
Мир гнилым, мелочным и жутким становился. Мир превращался в улей жужжащих пчел где никому не было место кроме тех, кто живет в лучших местах, в лучших странах и с большей зарплатой.
Луиза перевернулась со спины на живот, продолжая листать ленту шортсов ютуба.
Мир превратился в подобие декораций где клоуны стали считаться нормой, а простота, порядочность стала презираться. Не иначе как хренова подмена ценностей. Ее любимая, ненаглядная политика и влияние на массы людей.
И безумцы будут называть нормальных безумными, сами не сознавая своего безумия.
Строчка из Библии пришлась как нельзя кстати к современным реалиям. Казалось бы, открой учебник истории, прочитай и пойми, что люди придурки, каждые столетия совершая одни и те же ошибки.
Но и историю опорочить они смогли, возглашая о том, что это уже не важно. О том, что жизни и кровь пролитая потомками не важна, о том, что надо отринуть все старое и упереться в новое. В мир капиталистического безумия, жадности и голода.
Историю не пишут победители, историю пишут тек то выжил после всего ужаса происходящего на ретроспективе веков. И безумно глупо утверждать, что нужно бросить прошлое, потому что оно все равно настигнет.