- Так бы и сказал, что скучал и поэтому позвал.
Ярило усмехается, опускает руки на колени, поднимает голову и смотрит на неё, большие глаза цвета весенней зелени. Она убирает руки с его головы.
- Я так устал, Мара, - на грани отчаяния шепчет он. – Я устал управлять всем.
Она помнила совсем ещё юного вечного мальчишку, резвившегося в цветущих лесах Тайги, а теперь каждый занял свою роль. Она и он. Тяжелая, громоздкая и больная, но важная роль которой стоило следовать всю оставшуюся вечность.
- Я опять предлагаю, но все же может кому-то передашь власть? – осторожно говорит она.
Ярило яростно качает головой, хмурится устало.
- Нет не могу. Не по закону мировому будет передача власти.
Морена вздохнула, спокойно принимая отказ названного брата, понимая всю историю, которая стояла за этим. Посох Алатырь вместе с властью Ярило получил от другого более хаотического и древнего бога – Коляды. Он обучил всему, передал все старые, покрытые пылью и песком знания и ушел, растворившись в неизвестности.
Они вместе обучались у него, они вместе жили бок о бок, когда старые боги еще дивы были, а жизнь была другой.
- Тогда отдохни, не знаю. Может сходи в Явь, пропусти по стаканчику браги.
Он вздыхает тихо, трет глаза, а в движениях, словах, интонациях сквозит тяжесть веков и печали. Мара смотрит на него жалостливо, теряется взглядом в этих морщинках в уголках глаз, едва заметной хмурости золотых бровей и тяжелой интонации голоса. Ей самой больно, режут словно ножом наперекосяк, собирая по кусочку мяса.
Брат не по крови, но названный, больше друг, а ещё больше семья родная. Чувство странное, щемящее похожее на то, когда Бадняк сжигает ритуальное полено в кострах зимних на день поворота солнца. За версту чуяла она его, проказливого карлика, что каждый год совершал сей ритуал. И сейчас словно скребет своим поленом по стенкам печки, поддувая огонь страшный.
Не привыкла она видеть его таким блеклым, погасшим солнцем весны. Ох, как не привыкла.
- Я могу остаться здесь, помочь чем смогу, - она тихо произносит, утыкается лбом в мальчишеское плечо бога, обнимает ласково и осторожно. А у самой скребется сизое полено в душе, разгорается в огне зимнем от тусклой боли.
Ярило вздыхает тихо, теплым дыханием опаляет мороз и стужу. Он жмурится рьяно, прогоняет непрошенные слезы слабости, а тело поворачивает, чтобы удобнее было её обнимать. Сжимает извилисто расшитую ткань платья халадаай, ярко белый с вкраплениями узоров синего и серого под стать ей, думает он. Слишком не так, слишком больно и слишком сложно для весны и зимы.
- Прости, что не пришел. Прости, что оставил тебя.
Ярило гладит её по спине, задевает кончики волос распущенные, вьющиеся и мягкие как первый выпавший снег. Морена всхлипывает, трясется от сдерживаемой истерики, льнет к нему как к спасательному очагу в печке зимней ночью. Она не специально, истерика сама собой вылилась из неё буйным потоком.
- Не извиняйся. Я знаю, что у тебя много обязанностей.
Её голос тих, её голос треснутые осколки стекла и снежная буря в полночь среди лесов. Морена смиренно принимает, смиренно успокаивается и не уходит, знает ему тоже сложно. Сын хаоса и весны, рожденный чтобы хранить посох Алатырь, возглавлять и управлять всеми тремя мирами. И волчья девчонка, брошенная собственными родителями и сбежавшая в далекие горы и лес.
Она вздрагивает, когда длинная морда трется о её нос, опускает голову и смотрит на огромные зеленые глаза Клыка, что змеем обвился вокруг ног. Пушистая белая шерстка, огромный хвост помело и добрый взгляд.
Ярило рассмеялся, оторвавшись от неё и потрепал волка по загривку.
- Кого это к нам принесло, а Клык? Я скучал дружище.
Клык поднял голову, издав тихий вой больше похожий на скулеж собаки. Морена закатила глаза, улыбнулась, а руки вытирали слезы с щек.
- Дурачок ты мой.
Волк древняя сила стихий зимы, воплощённая и подчиняющаяся ей, да и яркое солнце весны Ярило. Вот и все её близкие друзья, и семья.
- Хитрюга, - он вытащила из халадаая горстку сахара и сунула в открывшуюся пасть зверя, знает подлец что угостят его.
Позже ближе к весне жизнь проснулась к празднику жизни готовится нужно было. Масленицу проводят в Яви, что блистает ярче обычного, а призраки снуют туда-сюда сильнее. Накрыли гигантский деревянный стол скатертью самобранкой, поставили большой самовар и расставили вкусные угощения в тарелочках с резными боками. Дерево великого Рода в которое превратился один из древних богов когда-то, виднеется на вершине гор.
Боги похожи на ворох улей пчел, разговаривают, смеются и громко восклицают. Это раздражает. Она, которая привыкла к тихим лесам Тайги и снежным бурям по ночам во время охоты.