Когда он начинает говорить, его голос звучит гораздо более хрипло, чем обычно:
— Моим поступкам в отношении тебя нет оправдания. Я до сих пор несу это бремя на своих плечах. Но, прежде чем переходить к той ночи, ты должна узнать историю с самого начала…
Мир расплывается, как и тогда, когда Киран позволил мне видеть его глазами. Только сейчас он транслирует через связь не то, что видит перед собой, а свои воспоминания.
— Меня обратили в семнадцать, спустя два года после того, как скончался мой отец, герцог Гектан, — слышу я мысленный голос Кирана в своей голове , рассматривая красивейшего юношу подле гробницы отца. Его черные волосы длиной до плеч растрепаны, яркие сапфировые глаза смотрят с внутренней уверенностью, но некой печалью. Белая рубашка застегнута на все пуговицы, а сам камзол откинут на скамейку в склепе.
Сквозь витражные окна под потолком проникает лунный свет, падая на юного Кирана и ярко выделяя опавшие лепестки алых роз на полу. Присмотревшись, я понимаю, что розы на самом деле белые. Это окропляющая лепестки кровь сделала их красными.
— Тогда я уже принял титул, и мне предстояло взять на себя ответственность за судьбы сотен людей. Я был самым молодым из титулованных господ и грезил мечтами, что смогу привести герцогство к процветанию.
— Пока?.. — мысленно уточняю я у него, глядя, как Киран из воспоминания озирается по сторонам, услышав какой-то шорох.
— Пока не встретил Калиго.
Юный герцог выходит из усыпальницы, а за ним следует тень. В диком саду нет ни души — лишь стрекочут сверчки. Киран явно переживает, предчувствуя беду.
Внезапно некто налетает на него, сбивая с ног и впиваясь клыками в горло так, что брызгают алые капли. Я вскрикиваю, когда глаза Кирана закатываются — вампир отнимает его жизнь вместе с кровью.
— Он был возлюбленным Лейлы, первой ведьмы, и его смертельно ранили, измотав до предела. У него не было шанса выжить, и он предпочел передать Дар, а потом дождаться Лейлу на Теневой границе[1]. Столько, сколько потребуется, — рассказывает Киран.
Мы оба наблюдаем за тем, как Калиго подносит окровавленную руку к губам задыхающегося юного герцога и заставляет испить крови. Я с трудом смотрю, как тело Кирана охватывает агония и горячка обращения. Мне хочется прервать воспоминание, чтобы больше не видеть его мучения.
— Калиго обратил меня, через укус передав многие знания и завязав новый узел на нити моей судьбы. С тех пор моя жизнь изменилась настолько, что я и забыл о том, как жил до этого.
К корчащемуся на земле юноше подходит второй вампир — тот самый, что следил за ним из тени усыпальницы. В нем я узнаю Рейнольда. Он дожидается, когда Киран придет в себя, а потом помогает дрожащему, покрытому кровью юноше встать. Рей что-то тихо говорит ему, и Киран расслабляется в его руках. Я уверена, что Рей применяет Дар убеждения, влияя на юного герцога, но Кирана все равно шатает. В его волосах запутались мелкие цветки ромашки, росшей в траве, и он продолжает хвататься за разодранное горло.
Рейнольд уводит юного герцога прочь из сада — к замку, где в окнах горит свет. Где-то на востоке на полную луну завывают волки. Влажную прохладу летнего вечера я ощущаю так же отчетливо, как боль Кирана.
— С Реем мы познакомились в ту же ночь, и он многому меня научил. Особенно тому, как существовать в новых реалиях, которые оказались весьма бесчеловечны.
Видение сменяется, и теперь я наблюдаю, как Рей обучает Кирана искусству боя. Они двигаются так быстро, что моему человеческому зрению трудно уловить хоть что-то, кроме мелькающих клыков и горящих глаз.
— Мои мечты тотчас рухнули. Я увидел мир с совершенно иной стороны. Единственным моим преимуществом было то, что я не испытывал жажды человеческой крови, как другие вампиры. Рейнольд объяснил, что я отличаюсь от таких, как он. Что я — дампир, и мне придется вечность переживать предсмертную горячку в обмен на силу и мощь, что мне теперь дана. Я и до этого знал цену союзам, но, лишь обратившись, понял, что в Саяре выживают те, кто имеет надежных и сильных союзников…
Видение вновь размывается, и я вижу спину Рейнольда, с которой на меня скалится волк. Точно такого же пытаются набить и на руке Кирана, но рисунок исчезает сразу, как только игла отрывается от кожи. Но я понимаю, что татуировка остается, хоть и делается невидимой. Как остается и принадлежность Кирана к клану Блейкли.