— Хорошо, что она тебя не поймала, — заметил он.
— Да, вышло бы неловко, — согласилась воительница.
— Итак, — вернулся ко своей мысли Ганс. — Их оказывается всё равно больше, на их стороне численный перевес и в воинах, и в магах. Бой будет жарким… нам надо решить, будем ли мы в нём участвовать.
— Собираетесь сбежать, господин Барон? — промурлыкала Кольгрима.
— Собираюсь обсудить с вами стратегию оставления головы на плечах, — огрызнулся он.
— А ты хочешь сейчас покинуть дворец? Я думала, что ты собрался осесть породниться с Георжем, называть его папочкой, получить в наследство Немизитани, — весело-злобным взглядом чернокнижница вперилась в Ганса. Посмотрели на него и остальные товарищи. Барон скрестил руки на груди и закатил глаза. «Чёртова чернокнижница… чертовы чинис… не умеют держать язык за зубами», — подумал он.
— Хорошо, — выдохнул Ганс. — Я не хочу уходить. У меня здесь есть дела. Но вы…
— Я верю в своё чудо, и, если надо рисковать жизнью, чтобы в бою увидеть свои изобретения, я готова, — перебила его Роксана.
— И сколько же у тебя сейчас пушек? — поднял одну бровь Барон.
— Семь, к концу недели будет восемь, — ответила алхимик.
— Я тоже не хочу покидать дворец, — отозвался Абдигааш. — Я уже не молод, и это содержание поможет мне не задумываться о превратностях судьбы до конца жизни.
— Думаешь, Асатесса сдержит слово? — прямо осведомился Ганс.
— По крайней мере она не собирается его нарушать, — вмешалась Олетта. — Повелительница честна, добра и справедлива. На свой манер, конечно. И я тоже не собираюсь её покидать теперь. Думаю, что как дракон, смогу нагнуть чашу весов в нашу сторону, если дела станут действительно плохи.
Барон кивнул и перевёл взгляд на чернокнижницу.
— Я тоже с вами, — усмехнулась она. — Я симпатизирую… Ашае, и если я уйду сейчас, то не увижу, как она подпалит тебе хвост в приступе ревности.
— Поаккуратнее, — строго предупредил её Ганс. Но та лишь лёгким движением поправила свои длинные густые кудрявые волосы.
Взгляд Барона достиг Дайонизоса.
— Мы можем сейчас организовать тебе дорогу из дворца, — предложил Ганс.
— Нет нужды, — отказался звездочёт. — Я покину замок чуть позже. С тобой. Когда твой путь будет лежать на запад.
— Но как ты… — нахмурился Барон.
— Ты не единственный, кто видел его в последние дни, — улыбнулся Дайонизос.
Остальные товарищи насторожились, но Ганс решил, что не будет им обо всём рассказывать, пока не разберётся сам.
— Что ж, — проговорил Барон. — Раз мы решили, что остаёмся, мы должны приложить все усилия, чтобы сохранить наши жизни…
Глава 72. Встреча
Утром посланник от Повелителя нашёл князя Палеса на постоялом дворе, расположенным рядом с трактиром. Место распития горячительных напитков теперь было забито под завязку. А комнат на постоялом дворе не хватало даже для знати, ввиду того, что дом городского управляющего недавно прекратил своё существование. Сам глава гостил теперь у тётки подальше от центра. Та с радостью приняла своего благодетеля, так как дела её пошли в гору именно с назначением племянника на этот скромный, но такой необходимый для общины города Палеми, пост.
Палес валялся в роскошной комнате, которая раньше предназначалась исключительно близким к Повелителю чинис, которые по тем или иным причинам посещали восточные земли. Огромное ложе, на котором можно было лежать как вдоль, так и поперек. На западный манер по четырём углам красовались столбы полога с натянутым балдахином. На таких кроватях обычно возлежали вельможи или их сыновья в окружении прекрасных дев или одной, но удивительной красоты. Ещё такие кровати использовались, чтобы на смертном одре раздавать несметное наследство столпившимся и крайне нервозно ведущим себя дальним и ещё более дальним родственникам.
Посыльный отодвинул балдахин, и его взору предстал князь, почти одетый для похода, если не считать наполовину спущенных штанов. Рядом с князем лежала женщина, которую хорошо знали многие мужчины в Палеми, не ввиду её великой красоты, но по причине крайне приемлемых цен. Она не очень хорошо выглядела и в свете масляных ламп после обильных алкогольных возлияний, а при дневном свете и вовсе не вызывала тёплых чувств. Даже указатель Палеса смотрел в другую от неё сторону. Вместе с ними на загрязнённой кровати валялось две бутылки.
Молодой воин оббежал кровать, и, просунувшись сквозь полог со стороны князя, потряс его за плечо.