— Палес! — махнул рукой он. — Чем обязан визиту столь достопочтенного князя?
— Ловэт, — кивнул Палес. — Приятно видеть тебя в здравии. Я приехал звать тебя на войну с узурпатором.
— С каким узурпатором? — поднял брови Ловэт.
— С Асатессой, будь проклято это имя, — конь, почувствовав раздражение седока, заходил из стороны в сторону.
— Но, Палес, я присягнул Асатессе, — ответил стоящий перед домом чинис. — Более того, ты тоже присягал ей.
— Я был вынужден, — скривился князь. — Белиал — мёртв, а нового достойного наследника не выдвинули. Честь вынуждала нас подчиниться, чтоб на наших землях не разразилась война.
— Послушай, Палес, — попытался вразумить его собеседник. — Мы дали клятву, и как знать, как князья, мы не можем её нарушить. К тому же, если ты давал клятву, чтоб сберечь кровь невинных и предотвратить войну, тогда что ты делаешь сейчас?
— Я спасаю нас от владычества шлюхи, что пустит нас по миру, — процедил Палес. — Она заставляет нас платить налоги, нас — свободных князей. Она создаёт армию, а нас ограничивает в людях. Я обратился к ней как раз после её восшествия на трон. Мои крестьяне мрут как мухи. Я попросил у неё сущую малость, я попросил шестьсот душ для моей земли. Белиал давал мне тысячу душ каждый год. Знаешь, что она мне ответила?
Ловэт мотнул головой.
— Она ответила, что я плохо отношусь к крестьянам, жесток с ними и облагаю их непомерными налогами, поэтому они не желают рожать на моих землях, бегут и умирают от плохих условий. Да кто она такая? — гость злился. — Она сказала, что если я не исправлю ситуацию, то часть моих земель отдаст Георжу. Этому слащавому чинуше в рясе князя.
— Ты прав, она поступила с тобой несправедливо, — поднял руки Ловэт. — И я не сомневаюсь, что ваше войско покарает её. Но при чём тут я?
— Ты обязан выделить войска на борьбу с узурпаторшей, — пафосно ответил гость.
— Мой старший сын увёл умеющих сражаться по другую сторону перевала, к узурпаторше, — грустно улыбнулся собеседник. — Такой непутёвый у меня сын… Но что поделаешь? Сейчас у меня только женщины, дети и старики, которым я даю только самую щадящую работу.
— Могу поспорить, что у тебя найдётся пара крепких стариков и боевых женщин, — ответил наездник. — Ты можешь и сам занять своё место среди тех, кто ищет справедливости.
— Ты знаешь, Палес, что я после старой травмы хромаю, да и рука моя трясётся под весом копья, — развёл руками собеседник. — Я старый больной ветеран. Время моих подвигов давно прошло.
Мятежный князь краем глаза увидел лицо юноши, который выглянул из-за чуть раздвинутых ставней на первом этаже поместья. Парень был худ и бледен, но как раз того возраста, когда молодые чинис высокого происхождения обычно начинают службу в войсках отцов.
— А это кто у тебя? — кивнул Палес на окно, и юноша тут же скрылся.
— Где? — обернулся на уже опустевшее окно Ловэт.
— Там был юноша, худой и тощий… так не похожий на тебя в молодости.
— Тебе, наверное, показалось, — изобразил удивление хозяин поместья.
— Не играй со мной, — с угрозой предупредил всадник.
— Это мой средний сын, — вздохнул Ловэт. — Смышлёный парнишка, но очень хворый. Он не может держать меч и носить доспехи.
— Ничего, мы научим его делать и то, и другое, — Палес дал знак двум конникам.
Крепкие и мускулистые чинис, закованные в вычурные доспехи, спешились и прошли мимо Ловэта в дом. Один приблизился к хозяину так близко, что слегка оцарапал его плечо наплечником.
— Что ты делаешь? — возмутился тот. — Палес, ты не перед крестьянской халупой. Со мной так не поступают.
— Я оказываю тебе услугу, кузнец, — с самодовольной улыбкой ответил мятежный князь. — Малец вернётся настоящим воином.
В доме послышалась возня. Ловэт хотел было кинуться в дом, но взгляд Палеса, который слегка показал лезвие меча из ножен, остановил его. Два воина вытащили из дома худенького мальчика в возрасте тринадцати-четырнадцати лет. Как только они протащили его под сердитым взглядом отца дальше к лошадям, на крыльцо выбежала мать мальчика и жена Ловэта. У неё была разбита губа и растрёпаны волосы. Муж поймал её и прижал к себе, та вырывалась и била супруга, но он держал крепко. Среднего сына усадили на лошадь и накинули на него плащ.
— Умница, — не сводя с Ловэта взгляд, Палес спрятал меч в ножны. — Если не хочешь, чтоб твой сын сражался собственно выструганным копьём, ты догонишь нас с лучшим оружием и людьми что у тебя есть.