А я тем временем проскользнула мимо принца в кресло.
Служанка принесла поднос с чаем и пирожными, и я принялась за перекус.
— Господин Эмиль, видите ли, мой отец неожиданно захворал и попросил меня как можно скорее завершить все дела и вернуться на Родину.
— Передайте императору мои наилучшие пожелания, пусть он поправляется, — как-то мрачновато ответил папа, задумчиво потирая двумя пальцами лоб.
— Обязательно передам, — почти отмахнулся от него принц и снова повернулся ко мне, — Леди Дэниэлла, у вас очень большой замок, мне было бы интересно на него посмотреть… Может, проведёте по нему небольшую экскурсию?
Тот факт, что я только что вернулась домой, устала и проголодалась, его нисколько не волновал.
Спичка моего терпения медленно догорала.
Я взяла из вазы печенье и встала.
— Идёмте, принц.
Отвергнутый принц (часть 2)
Молча вышла за дверь, поднялась по лестнице и пошла вдоль коридора.
— Здесь ряд гостевых комнат, — холодно просветила Кейна, — Здесь библиотека и читальный зал. Если хотите, можете их посетить.
— Чуть позже, — уклончиво ответил принц, — Идёмте дальше. Ваша матушка что-то говорила про оранжерею…
— Она располагается на крыше, сейчас за поворотом появится лестница, ведущая на неё.
— Вы сами выращиваете цветы, правда?
— Да.
— А какие из них ваши любимые?
— Я все люблю одинаково.
— Но ведь есть те, которые нравятся вам больше?
— Нет.
Хотела добавить, что для садовника одинаково дороги все его цветы, как любому отцу — его дети. Но вспомнила Рэйвэла и Морена и промолчала.
— Ах, Дэниэлла, мне так нравится ваша кротость и немногословность!
Твоя кротость и немногословность мне понравились бы ещё больше, но, похоже, тебе они не ведомы.
Не знаю, зачем Кейну понадобилось совать свой нос в мою оранжерею, но из вежливости я его всё же туда проводила. Мы поднялись по лестнице и оказались на небольшой площадке на крыше, отгороженной от остального мира стеклянным куполом.
В центре оранжереи располагался декоративный фонтанчик, вокруг которого во все стороны простиралось зелёное царство и несколько песчаных тропинок.
Я действительно любила ухаживать за растениями, поэтому бывала здесь довольно часто. И каждый раз, независимо от того, в каком настроении я приходила, здесь мне становилось спокойно. Видимо, природа и небо над головой порождали некую гармонию и ощущение умиротворённого спокойствия. Даже сейчас, когда напротив стоял такой весьма раздражающий фактор, как принц Веймарской республики, я почувствовала, что вся злость из меня уходит, оставляя после себя лишь твёрдую уверенность в том, что от общества заграничного гостя пора избавляться. Потому что я устала и хочу есть.
Принц остановился напротив меня, чуть ближе, чем позволял этикет, но и не достаточно для того, чтобы сделать по этому поводу замечание.
— Дэниэлла… Я всё никак не могу решиться вам сказать… — по его самонадеянно-воодушевлённому выражению лица я поняла, что он сейчас скажет какую-нибудь гадость. И не ошиблась: — Я люблю вас!
— Эммм… А вы уверены…
— Абсолютно, Дэниэлла! Ещё в первую нашу встречу я понял, что не могу без вас жить! Выходите за меня замуж!
— … Вы уверены, что, находитесь а своём уме? — ехидно поинтересовалась я, хотя в ответ был мне прекрасно известен.
— О, нет, Дэниэлла! — принц пафосно опустился на одно колено, порождая во мне почти непреодолимое желание его пнуть, — Вы можете считать меня сумасшедшим безумцем, но даже если это так, то лишь потому, что я ослеплён вами! И сошёл с ума от вас!
М-да… не приходилось мне ещё людей до психических заболеваний доводить.
И что теперь с ним делать? Послать лесом нельзя — иностранный гость. Но и подыгрывать уже невозможно — всё зашло слишком далеко.
— Принц Кейн, — осторожно начала я, стараясь как можно тщательнее подобрать слова, — Ваше признание… оно мне приятно, но, видите ли, я не планирую в ближайшее время выходить замуж в принципе. Кроме того, я не могу сказать, что ваши чувства взаимны, потому что мы слишком плохо друг друга знаем и этих знаний мне недостаточно, чтобы полюбить человека.
Во время моего монолога Кейн неумолимо мрачнел и вместе с этой мрачностью на его лице проявлялись настоящие эмоции. Он всеми силами старался это скрыть, но получалось плохо.
В конце концов, принц всё же смог взять себя в руки и состроить гримасу собаки, перед мордой которой потрясли куском мяса, а затем съели этот кусок сами. Стоит признать, получилось у него довольно убедительно, но я уже успела уловить истинные эмоции: презрение и раздражение.