Но как быть дальше? Куда идти? Что делать? Нужно как-то разузнать, что случилось с Мией и придумать план ее спасения. Это будет нелегко — одной в чужом городе, в чужой стране, тем более в такой стране, как Алькантар.
В памяти всплыли слова Фариды: «Тебя спросят: «Кто твой господин?», и если ты не найдешь, что ответить, то любой мужчина имеет право взять тебя себе».
Проклятое общество, где женщина приравнена к скотине! Здесь будет не то что сложно спасти сестру, а неимоверно сложно просто остаться на свободе, ведь любая особь с членом между ног может назвать тебя своей собственностью.
Она здесь никто. В любой момент ее могут изнасиловать или похитить. При мысли об этом Бьянку охватила липкая дрожь. Одинокая молодая женщина в любой стране привлекает к себе внимание, а здесь и подавно. Каждому станет интересно, есть ли у этой зверушки хозяин, или можно ее присвоить.
Значит, быть женщиной не вариант. Придется притвориться мужчиной, по-другому здесь не выжить. А что? Свободная одежда скроет фигуру, грудь можно перевязать, лицо закрыть платком. Решено!
Осталось только придумать себе новое имя.
«Буду звать себя «Бен», — решила Бьянка. — Бен из Хейдерона».
Теперь нужно подумать о ночлеге. Таверна или постоялый двор? На это нужны деньги. Может в кушаке что-нибудь найдется, он кажется подозрительно тяжелым. Бьянка вышла на освещенное место возле жаровни, и убедившись, что вокруг никого нет, ощупала пояс. Так и есть! Потайной карман, а в нем — пригоршня монет. Негусто, но на первое время должно хватить.
Бьянка расправила плечи — она ведь теперь носит гордое звание мужчины — и уверенно зашагала по темной улочке.
Город уже спал и лишь потрескивание факелов да стрекотание цикад нарушали ночную тишину. В лунном свете стены домов казались серебристыми. Закрытые ставни, опущенные решетки — жители отдыхали перед очередным суетным днем.
Бьянка устала, сапоги натерли ноги, но она упрямо шла вперед. Навстречу время от времени попадались стражники, и тогда она юркала в узкие проходы между домов, ожидая, пока они пройдут мимо. Неизвестно, наказывают ли здесь за бродяжничество, но проверять это на себе как-то не хочется.
Так незаметно для себя она достигла окраины. Через проем в городской стене показалась серебристая гладь пустыни. Нос уловил соблазнительный аромат жареного мяса, а до ушей донеслись приглушенные звуки струн: неподалеку лежал постоялый двор. Желудок требовательно заурчал: Бьянка с самого утра почти ничего не ела, не считая куска лепешки и глотка кислого молока.
Она в нерешительности остановилась перед воротами. По спине пополз липкий пот. Было страшно. Отчего-то казалось, что если она войдет, то кто-нибудь узнает ее, и она снова попадет в лапы работорговцев. Нужно успокоиться. Несколько глубоких вдохов помогли унять сердцебиение, и она, наконец, осмелилась толкнуть тяжелую створку.
Бьянка оказалась в просторном зале, устланном коврами и подушками. В столь поздний час внутри было немноголюдно — лишь несколько человек развалились вокруг низких столиков. Одни курили кальян и играли в нарды, другие ужинали и негромко беседовали. Пожилой музыкант в углу неспешно перебирал струны какого-то инструмента с длинным грифом и причудливым резонатором, напоминающим баранью голову.
Бьянка принялась в растерянности озираться по сторонам, но тут к ней подбежал пузатый коротышка в синем халате. Он низко поклонился.
— Приветствую тебя, путник! Меня зовут Абу Халим, и я счастлив видеть тебя в моей скромной обители! Чем твой покорный слуга может угодить тебе, о, сын странствий, да пошлет тебе Бурхан богатства.
Бьянка мало что поняла из его витиеватой речи — ее познания в алькантарском были не настолько совершенны, и грозно нахмурилась, чтобы придать себе мужественный вид.
— Э-э-э… я бы хотел… поесть и переночевать, — внутри все сжалось от страха. Вдруг он поймет, что она — женщина.
Но хозяин явно не заметил подвоха.
— Конечно, конечно, о, сын красноречия! — ответил он. — Я буду счастлив предоставить тебе самые изысканные покои, да продлит Бурхан твои дни!
— Мне что-нибудь попроще, — заявила Бьянка, опасаясь, что на «самые изысканные покои» у нее не хватит денег. — Я ведь мужчина, привыкший к лишениям, а не какая-то капризная девица.
— Да-да, о, сын мужественности, прошу за мной!
Хозяин отвел Бьянку в крохотную комнатку, где с самого сотворения мира не выбивали ковры, и принес ей на ужин остывший шашлык с кувшином виноградного сока. Цена за все это неприятно удивила ее, но душевных сил на то, чтобы торговаться, уже не оставалось. Наверняка, трактирщик примет ее за глупого чужестранца, которого не грех и облапошить… Да и черт с ним, лишь бы считал ее мужчиной.