Мия и Мари удивленно переглянулись.
— То есть, он продал дочь, чтобы обеспечить сыновей?
— А что в этом такого? Сыновья — это надежда и гордость родителей, а дочь — отрезанный ломоть. Все равно, рано или поздно меня бы выдали замуж, и я бы видела родных в лучшем случае раз в неделю, и то, если муж разрешит.
— Но все-таки, наверное, лучше выйти замуж, чем стать рабыней? — с недоумением спросила Мия.
— Вовсе нет. Мой отец — погонщик верблюдов, и мужа мне нашел бы такого же. И какая участь меня бы ждала? Бедность и нищета. А ведь я молода и красива, и заслуживаю лучшей доли, чем быть заживо похороненной в пустыне.
— Но ведь ты будешь рабыней.
— Послушай, — снисходительно улыбнулась Сальма. — Мы с тобой сейчас находимся в доме господина Хасана. Это очень влиятельный человек, он поставляет рабов самым богатым и знатным людям. Меня купит какой-нибудь господин — а вдруг это будет сам падишах? Я буду жить в роскошном доме, есть вкусную еду, спать на мягких перинах. Нарожаю своему повелителю много детей… Кто знает, а вдруг именно я стану матерью будущего султана! Разве я могла бы мечтать о таком, если бы меня выдали замуж за бедняка?
Мия хмыкнула. В рассуждениях Сальмы определенно имелось зерно истины. Тот, кто вырос в нищете, будет искренне рад мягкой постели и сытной еде. Саму же Мию перспектива стать игрушкой в руках какого-нибудь богача совершенно не радовала. Она жаждала вернуться домой к семье, и ее очень беспокоило то, что их разлучили с Бьянкой. Даже на корабле в той ужасной ситуации Мия чувствовала себя спокойнее рядом со старшей сестрой. Та всегда приходила на выручку, всегда защищала ее. А вдруг они больше никогда не увидятся?
— Послушай, Сальма, вместе со мной была моя сестра, но ее увели раньше. Ты не знаешь, где она может быть?
— Наверное, в другой комнате, — предположила та.
— А как мне ее увидеть?
— Никак. Может, вы встретитесь на завтрашнем аукционе, но если вас купят разные хозяева, то вы больше никогда не увидитесь.
Мия похолодела.
— Нет! Как же так? Нас нельзя разлучать, мы ведь сестры! — из глаз брызнули слезы.
Мари взглянула на нее с искренним сочувствием, а Сальма хмыкнула.
— Забудь ее. Теперь ты рабыня, привыкай.
— Но я не хочу! Я не позволю продать себя!
— Пфф, Тереза вон тоже не хочет, — Сальма кивнула в сторону третьей девушки, которая все это время лежала на тюфяке лицом к стене. — Увидишь, что они с ней сделают.
— Кто «они»?
— Цепные псы Хасана.
— Они изобьют ее?
— Не думаю. Они же не дураки, портить товар.
— А что тогда?
— Найдутся другие способы… Так что не советую им противиться, только сделаешь хуже самой себе.
Мия вздрогнула и, ничего не сказав, улеглась на матрас.
***
На следующее утро девушкам принесли завтрак, а после в комнату вошли две служанки. Они причесали пленниц, подвели им глаза, подкрасили губы и щеки. Мия, Сальма и Мари покорно разрешили проделать с собой эти манипуляции, а Тереза не дала до себя дотронуться.
— Пошла прочь! — злобно прошипела она по-ангалонски, когда одна из прислужниц попыталась коснуться гребнем ее волос. — Я не позволю себя продать как какую-то вещь! Убирайтесь!
— Смирись, подруга, — бросила ей Сальма. — Ты все равно ничего не сможешь поделать.
Судя по всему, Тереза не понимала по-алькантарски. Мия решила поговорить с ней.
— Послушай, говорят, сопротивляться бесполезно, нас все равно продадут, хотим мы этого или нет, — по-ангалонски сказала она.
Девушка удивленно взглянула на Мию, в ее карих глазах загорелось упрямство.
— Переведи этим негодяям, что им не удастся меня продать! Лучше умереть!
— Но мы ничего не можем сделать! — попыталась урезонить ее Мия.
— Я не вещь, чтобы меня продавали! Я лучше убью себя!
— Зачем ты так говоришь?
— Потому что я не рабыня!
Стукнула дверь, и в комнату вошел Хасан. Узорчатый халат плотно облегал выпирающий живот, на голове красовался шелковый тюрбан. При виде хозяина служанки вытянулись по струнке, почтительно склонив головы.
— Встаньте и поклонитесь, — шепнула Сальма, следуя их примеру.
Мия и Мари послушались, а ангалонка продолжала неподвижно сидеть на матрасе, бездумно уставившись перед собой.
Хасан прошелся мимо пленниц, внимательно осматривая их. Судя по всему, увиденное порадовало его алчную душу. Затем он подошел к Терезе, а та даже не повернула головы в его сторону.
— Встань, — сказал он ей.
Девушка не шелохнулась.
— Он приказывает тебе подняться, — шепнула Мия, обеспокоенная тем, что Хасан может наказать Терезу за неподчинение.