Пабло втолкнул Бьянку в камеру и запер за ней решетку. В призрачном свете фонаря мелькнул силуэт сидевшей на полу Мии, а когда помощник ушел, трюм снова погрузился в непроглядную темноту.
Бьянка сделала пару шагов, рухнула на колени и закрыла руками лицо.
— Что с тобой? Сестрица, что они с тобой сделали? — бросилась к ней сестра.
— Ничего, — глухо ответила та.
Мия обняла ее за плечи.
— Я так испугалась, когда он тебя увел! Я подумала, что они тебя убьют!
Лучше бы убили! Хотелось заснуть и никогда больше не просыпаться. Не ощущать этой грязи, боли, хлюпающей влаги между ног. Хотелось умереть. Жгучий стыд, унижение и страх переполняли душу. От гнева и отчаяния хотелось выть и кататься по полу. Бьянка чувствовала себя словно пустая скорлупа, из которой высосали все содержимое. Ей было трудно дышать, воздух будто застревал в легких, превращаясь в тугую вонючую слизь. Казалось, что все тело измазано в грязи снаружи и забито грязью изнутри. После того, что с ней сделали, жизнь уже никогда не станет прежней.
Мия погладила Бьянку по волосам, и ее пальцы нащупали бинты.
— Что с тобой? — в ужасе воскликнула она. — Сестричка, что с твоим лицом?
— Упала. Порезалась о стекло, — выдавила та.
— Это ведь они с тобой сделали? Скажи мне правду! Это они?
— Нет. Я сама.
— Не обманывай меня!
— Мия, давай спать.
***
На следующий день рана воспалилась, лицо распухло. Когда Пабло пришел сменить повязку и размотал бинты, Мия пришла в дикий ужас.
— Что, все так плохо? — бесцветным голосом поинтересовалась Бьянка, глядя в ее перепуганные глаза.
Та промолчала, но выступившие слезы и задрожавшие губы ответили на вопрос лучше всяких слов.
— Шов получился довольно аккуратным, — заметил Пабло. — Но прежней красоткой тебе уже не стать.
Он наложил свежую повязку и принялся слой за слоем накручивать Бьянке на голову бинты.
— Зачем вы нас похитили? — со злостью спросила она.
— Чтобы продать.
— Кому?
— Откуда я знаю? Если бы этот червь гальюнный тебя не порезал, ты бы попала к какому-нибудь богачу. А теперь вот даже и не знаю, кто на тебя позарится.
— А она? — Бьянка кивнула на Мию.
— Ее скорей всего купит какой-нибудь вельможа в свой гарем, если только этот мудак Умберто раньше до нее не доберется.
— Значит, сделай так, чтобы он до нее не добрался!
— Да уж постараюсь. Если он и ее испортит, то мы за эту ходку вообще ничего не заработаем.
Пабло намотал последние витки и связал концы бинта между собой.
— Готово, — он поднялся с колен и подал Бьянке руку. — Пойдем со мной!
— Куда?
— Узнаешь.
Они вышли из камеры. Пока Пабло запирал замок, Бьянка стояла на ватных ногах, глядя ему в спину. Может наброситься на него, придушить и отобрать ключ? Но что дальше? Куда они денутся с корабля, полного вооруженных матросов во главе с ублюдком-капитаном? При мысли о нем ее затрясло от страха и ненависти. Нет. Сейчас им никак не сбежать. Придется выполнять прихоти помощника и надеяться, что он сможет защитить их от капитана.
Пабло завел ее за переборку в тесный закуток, увешанный такелажем и заставленный бочками и ящиками. Бьянка поняла, чего он от нее хочет, и содрогнулась от омерзения. Опять это унижение! Все тело еще болит после вчерашнего изнасилования… но лучше уж он, чем капитан или вся команда…
— Облокотись на бочку, — велел помощник. — Только без глупостей.
— Обещай, что Мию не тронут, — потребовала она.
— Обещаю. Я перенесу сюда свой гамак и буду охранять вас по ночам.
— Хорошо, — Бьянка обреченно вздохнула и наклонилась, опершись на деревянную крышку бочонка.
Пабло расстегнул штаны и задрал на ней юбку.
***
Помощник сдержал слово. Он подвесил свой гамак в трюме и ночевал там, оберегая пленниц от посягательств капитана. Однако тот больше не появлялся. То ли внял угрозам Пабло, то ли, изуродовав Бьянке лицо, просто утратил к ней всякий интерес.
Каждый вечер, когда склянки били отбой, помощник приходил перевязывать Бьянке рану, а после выводил ее из камеры и брал в трюме прямо на ящиках. Та отдавалась ему с тупым равнодушием, единственным условием было то, чтобы это происходило не на глазах у сестры. Пабло даже старался быть с ней поласковее, но Бьянке было все равно. Во время близости она не испытывала ничего кроме безразличия, и его слюнявые нежности вызывали у нее лишь отвращение.
Через неделю он снял Бьянке швы.
— Принеси зеркало, — попросила она.
— Лучше не надо.
— Принеси!
— Ну хорошо.
Через несколько минут Пабло вернулся и протянул ей крохотное карманное зеркальце. Сначала Бьянка осмотрела неповрежденную сторону. Мертвенно-бледная кожа, потрескавшиеся губы, темные круги под глазами — за эти дни она словно постарела на десять лет.