— Мия Кернхард. Ей шестнадцать лет, длинные русые волосы, зеленые глаза.
Наемники переглянулись.
— Должно быть, лакомый кусочек, — сказал Джамиль.
— Я б вдул, — подал голос до этого молчавший Назир и чуть не свалился с дивана от мощного подзатыльника.
— Пасть закрой, ослиная жопа! — ругнулся Амрен и оглядел присутствующих, поскребывая заросший щетиной подбородок. — Есть идеи, как спасти Мию?
— Давайте нападем на дом этого Хасана, может быть она еще там, — предложила Бьянка.
— Не так быстро, — осадил ее Джамиль. — Хасан — очень влиятельный человек, а нам еще жить в этом городе.
Трубка перешла к Амрену, и он выпустил изо рта струю белоснежного дыма.
— Джамиль прав, нужно действовать скрытно, — он повернулся к Ибрагиму, — узнай, там ли еще Мия.
— Не думаю, что после вчерашнего аукциона кто-то остался непроданным. Ну, разве что самый негодный товар, но, его сестра, судя по описанию, не из таких.
— Все же проверь. Да поторопись. Чем шайтан не шутит, а вдруг она и правда все еще там?
— Слушаюсь, атаман. Тогда позволь приступить к этому немедленно.
— Приступай, — согласился Амрен, и Ибрагим ушел.
Неужели «Кривые мечи» и впрямь помогут спасти Мию? Значит, все это было не напрасно!
— Спасибо, — Бьянка с благодарностью посмотрела на главаря. Тот ободряюще кивнул.
— Ты ведь теперь наш брат, — мягко произнес Джамиль. — А братья должны помогать друг другу.
Он бросил кости и передвинул несколько фишек.
— Правильно, — согласился Амрен. — А сейчас, Бен, если ты не возражаешь, нам нужно обсудить кое-какие дела.
— Да. Извините, — Бьянка поднялась с дивана.
— Если ты голоден — пойди на кухню и возьми там себе чего-нибудь перекусить. Чувствуй себя как дома!
***
Бьянка последовала совету и спустилась на кухню. Мустафа — толстый румяный повар с залихватски закрученными усами — вручил ей тарелку пирожков и стакан кизилового шербета. Бьянка с подносом вышла в сад, уселась на деревянную скамейку и принялась ужинать, наслаждаясь долгожданной вечерней прохладой. Ну что ж, пока все складывается не так уж и плохо. Она на свободе, у нее есть крыша над головой, и соратники, которые помогут освободить сестру. Весьма недурно для одного дня.
Тихое журчание фонтана перемежалось звуками струн, доносившимися из окна второго этажа. Кто-то наигрывал красивую печальную мелодию. Звучание напоминало лютню, но ритм, лад и плетение аккордов казались непривычными. Бьянка вздохнула. Удастся ли ей когда-нибудь вновь увидеть туманные горы Хейдерона, вдохнуть прохладный влажный воздух, напоенный ароматом хвойных лесов? Или ей суждено сгинуть тут, в чужой стране, среди горячих песков и свирепых разбойников?
Бьянка прикрыла глаза. Интересно, родителей уже известили об их с Мией пропаже? Что они сделают, когда узнают? В памяти всплыло лицо матери — тонкие черты, зеленые глаза, нетронутые сединой смоляные волосы. Она наверное с ума сойдет от беспокойства. А отец? Он будет рыть носом землю, чтобы найти своих дочерей. Наверняка ее родные обвинят во всем дядюшку, отец и так его недолюбливает. Как бы из-за этого не ухудшились отношения между Ангалонией и Хейдероном! Жгучий стыд острыми когтями заскребся в груди. Черт! Это она во всем виновата!
Нужно будет при первой же возможности отправить близким письмо. Она пойдет в порт и найдет какой-нибудь корабль, отплывающий в Форталезу… Но что, если она наткнется на капитана Умберто? Сердце болезненно сжалось, в душу пробрался безотчетный страх. Да нет, что за глупости! «Синяя гарпия» скоро уплывет, капитан ее не узнает в мужской одежде, а даже если и узнает, то сделать ничего не сможет…
Но как Бьянка себя ни уговаривала, она никак не могла прогнать холодное липкое волнение, охватывающее при одной только мысли о том, что нужно будет пойти на пристань. Ладно. Все равно, для того, чтобы отправить письмо, нужны деньги, а у нее их пока нет. Она обязательно что-нибудь придумает, но позже.
Бьянка отнесла посуду на кухню и поднялась на второй этаж. Дверь в покои Амрена была приоткрыта. Она не удержалась, заглянула внутрь, и тут же отпрянула: он сидел на диване прямо напротив двери и, кажется, заметил ее. С отчаянно бьющимся сердцем она собралась было проскользнуть в свою комнату, как вдруг он окликнул ее:
— Бен? Зайдешь на минутку?
— Х-хорошо, — несмело улыбнулась она и вошла.
Ступни утопали в пушистом ковре. Мерцание свечей выхватывало из полумрака бежево-оливковые стены, отделанные узорчатыми панелями. В глубине комнаты Бьянка заметила широкую кровать под балдахином из воздушной ткани, а напротив — резной шкаф, пестреющий разноцветными книжными корешками.
Амрен сидел на угловом диване, поджав под себя ноги и облокотившись на груду подушек. К сиденью был прислонен инструмент, похожий на лютню, а на шестигранном столике стояло блюдо с фруктами.
— Входи, садись. Угощайся.
Бьянка робко присела на край дивана, и взяла бархатистый оранжевый абрикос с россыпью красных веснушек на боку.
— Расскажи мне о Хейдероне, — попросил Амрен.
В его угольно-черных глазах яркими бликами отражалось пламя свечей. Этот взгляд будто завораживал Бьянку. Она смущенно потупилась.
— О Хейдероне? Почему тебя это интересует?
— Моя мать была хейдеронкой.
Бьянка удивилась и немного обрадовалась: приятно встретить на чужбине человека, хоть как-то связанного с родными краями.
— Правда? А отец?
— Алькантарец, — Амрен нахмурился, явно не желая распространяться на эту тему.
— Ладно, — нерешительно начала она. — Что бы тебе такого рассказать? Ну… в Хейдероне холодно и зимой идет снег.
— Ни разу не видел снега. На что это похоже? — в голосе Амрена послышалось любопытство.
— Представь себе твердый дождь…
— Это должно быть больно, — поморщился он.
— Нет, — улыбнулась она. — Я неправильно выразился. Твердый дождь — называется «град», он бывает очень редко, но попасть под него действительно не особо приятно. А снег — это другое. Снежинки мягкие и падают медленно. Они постепенно покрывают землю, и все становится белым.
Бьянка откусила половинку абрикоса, и рот наполнился ароматной медовой мякотью. Амрен встал с дивана, подошел к шкафу и достал из него книгу.
— Как здесь? — спросил он, немного полистав страницы.
Бьянка взглянула на иллюстрацию: пушистая елка на фоне зимнего леса. Книга была на хейдеронском. Кажется, какие-то сказки.
— Да.
— Хотел бы я однажды взглянуть на это, если будет на то воля Бурхана, — мечтательно произнес он. — Слушай, скажи, я правильно читаю?
Он прочел вслух несколько строк из книги. Медленно, с сильным акцентом, но в целом верно.
— Да. Вполне. Ты знаешь хейдеронский?
— Немного. Мать говорила на нем со мной, но с тех пор уже многое позабылось.
— Если хочешь, могу помочь попрактиковаться.
— Отличная мысль! А я помогу тебе улучшить твой алькантарский.
— А что с ним не так? — удивилась Бьянка. Ей-то казалось, что она прекрасно на нем говорит.
Амрен улыбнулся, в его глазах заплясали огненные искорки.
— Ты ставишь некоторые слова в женскую форму. Как будто ты девушка, а не парень. Звучит временами довольно смешно.
Проклятье! Чуть не прокололась на такой ерунде! Бьянка криво усмехнулась.
— Буду рада, — сказала она.
— Вот видишь, ты опять только что сделал эту ошибку. Ты сказал «буду рада» — так говорят женщины. Нужно говорить «буду рад».
— Спасибо, — пискнула она, сконфуженная очередным промахом.
— Да ты не волнуйся — никто не посмеет над тобой смеяться, ведь ты умеешь за себя постоять. Отлично дерешься! У тебя, наверное, был очень хороший учитель?
— Самый лучший! Отец многому меня научил.
— Он, должно быть, великий воин.
«Настолько великий, что даже стал королем», — хотела сказать Бьянка, но вовремя прикусила язык. Не стоит раньше времени выкладывать всю подноготную.
— Да, — сказала она. — В бою ему нет равных.