Бьянка в отчаянии стискивала кулаки, беспокойно мечась по постели. Ее мысли вновь и вновь возвращались к той картине. Как же это вульгарно и непристойно, но вместе с тем так… красиво и завораживающе! Сильное тело, напористые движения… а тот момент, когда они упали в кусты, и она лежала на нем, потном и разгоряченном, ощущая губами его обжигающую кожу…
Низ живота свело тягучим томлением. Бьянка застонала, ладони стиснули грудь через рубаху, а затем нырнули под одежду и медленно скользнули вниз. Спина прогнулась, тело затрепетало от желания…
Но в следующий момент осознание собственной порочности мутной грязью растеклось по жилам, заставляя Бьянку резко одернуть руки. Нет! Она не будет этого делать. Даже раньше ей никогда не удавалось довести себя до кульминации, а после того, что с ней случилось, противно даже к себе прикасаться.
Бьянка зарылась носом в скомканное одеяло, и попыталась выбросить фривольные мысли из головы. Но почти до самого рассвета заснуть ей так и не удалось.
Глава 21
На следующее утро Бьянка проспала завтрак и спустилась вниз, когда все уже разошлись по своим делам. На кухне стоял Амрен, держа над плитой джезву с деревянной ручкой. Услышав шаги, он оглянулся, губы тронула едва заметная улыбка. Взъерошенные волосы, заспанные глаза — он явно тоже только что проснулся.
— Кофе будешь? — поинтересовался он.
— Буду.
Он снова повернулся к плите. Бьянка украдкой взглянула на его точеный профиль и тяжело вздохнула.
— Возьми чего-нибудь в шкафу, — Амрен кивнул в сторону буфета с резными дверцами.
На полках стояли коробки с различными сладостями. Положив на тарелку немного пахлавы и засахаренного миндаля, Бьянка вернулась к столу. Амрен уже налил кофе, и от чашек с аппетитной пенкой поднимался соблазнительный аромат.
В кухне показался Мустафа. Увидев посетителей, он дружелюбно кивнул.
— Чем ты порадуешь нас на этот раз, господин повар? — полюбопытствовал Амрен.
— На обед сегодня кебаб с баклажанами, — горделиво объявил тот.
— М-м-м, сгораю от нетерпения.
— Но если вы будете здесь ошиваться, то, боюсь, получится невкусно. Мое мастерство не терпит посторонних глаз.
— Не бурчи, мы уже уходим, — Амрен повернулся к Бьянке. — Идем в сад, поговорим там.
Он поставил чашки и сладости на поднос, и вышел на улицу. Бьянка последовала за ним. Солнце уже начинало припекать, но в тени у фонтана было приятно и свежо. Усевшись на скамью, Бьянка осторожно пригубила горячий кофе, наслаждаясь его крепким ароматом. Во рту разлилась карамельная горечь, и она поспешно сунула в рот засахаренный орешек.
— Мы вчера не договорили, — сказал Амрен, поднося чашку к губам. — Нужно придумать, как спасти твою сестру.
— А ты не мог бы просто пойти к своему отцу и попросить… — нерешительно начала Бьянка и осеклась, натолкнувшись на жесткий взгляд.
— Нет, — отрезал Амрен.
По выражению его лица она поняла, что эту тему лучше не развивать.
— А это вообще возможно — сбежать из гарема? — спросила она.
— Да. Но очень непросто. Нужно все хорошо продумать, а кроме того, нам понадобится сообщник.
— Сообщник?
Амрен отхлебнул кофе и рассеянно взглянул на облачко легкого пара, которое поднималось от чашки.
— Я не был во дворце двенадцать лет, и за это время многое могло измениться. Поэтому нам нужен человек, который имеет доступ в гарем.
— И где мы его найдем?
— Дай мне время. Нужно добыть кое-какую информацию.
— Попросишь Ибрагима?
— Нет. Не хочу, чтобы кто-либо еще знал о моем родстве с султаном.
— Почему же ты рассказал об этом мне?
Неотрывно глядя на Бьянку, Амрен поднес чашку к губам.
— Потому что ты нездешний, — сделав глоток, ответил он. — Не думаю, что ты пойдешь трезвонить об этом направо и налево. Так ведь?
— Да, — поспешила заверить она. — Я никому не скажу, клянусь.
— Хорошо, — кивнул он.
Было приятно сознавать, что свою тайну Амрен открыл только ей. В этом было что-то интимное — знать о нем то, чего не знают другие. В этом чуждом и враждебном мире Амрен был ее единственным защитником, и его доверие было для нее очень важным… Не говоря уже о той симпатии к нему, что с каждым днем крепла все сильней.
— Кстати, а Ибрагим уже выяснил что-нибудь о кинжале, который был у того чужака, что пробрался в дом? — поинтересовалась она.
— Да. Кинжал действительно был отравлен.
Бьянка похолодела от ужаса.
— Правда?
Амрен кивнул.
— Этот кинжал был выкован здесь, в кузнице, поставляющей оружие местным богачам.
— И кому именно он принадлежал?
— Этого нам выяснить не удалось.
— А у тебя самого есть идеи, кто это может быть?
— Моей крови жаждет полгорода, — ухмыльнулся Амрен. — Правда, другие полгорода молятся за мое здоровье.
— А это не мог быть муж этой твоей… — Бьянка поморщилась от досады: ей не хотелось вспоминать эту красивую гадину.
— Бахтияр? Не думаю. Тот бы просто явился сюда с кучей своих молодцев и стер бы наше убежище с лица земли. Это явно не он.
— А кто?
— Пока не знаю. Но мы обязательно это выясним, и тогда этот пес будет молить Бурхана даровать ему скорую смерть.
— Надеюсь, — вздохнула Бьянка и впилась зубами в сочную пахлаву.
На дорожке раздались шаги — к скамейке приближались Рашид и Назир. Рашид выглядел странно — его пошатывало, глаза лихорадочно блестели, словно он был пьян или под каким-то наркотиком.
— Амрен, нужно поговорить, — он недобро взглянул на атамана из-под густых черных бровей.
Тот лениво откинулся на спинку.
— Говори.
— Может, пойдем в общий зал?
— Говори здесь.
Рашид пару секунд колебался, затем заявил.
— В общем, люди кое-чем недовольны.
Амрен склонил голову набок.
— Какие люди?
— Э-э-э… все… Назир, например.
Главарь перевел взгляд на подростка. Тот стоял, потупившись, и ковырял гравий загнутым носком туфли.
— Назир!
— Да, атаман.
— Ты чем-то недоволен?
— Ну… э-э-э, — покраснел мальчишка.
— Отвечай!
— Он недоволен, — вмешался Рашид. — То дело с караваном…
— Пусть Назир говорит за себя, — перебил Амрен.
— Ну… ты заплатил нам всего по пятьдесят золотых… — промямлил тот.
— И что?
— А Калед и Омар получили по двести.
— И что?
Назир смущенно молчал. Амрен подался вперед, пристально глядя на него.
— Скольких ты убил? — жестко спросил он.
— Что? — не понял Назир.
— Скольких ты убил?
— Как? Меня ведь там не было, — залепетал мальчишка. — Ты же не взял меня с собой…
— Я спрашиваю, сколько бандитов ты убил?
— Нисколько, — потупился подросток.
Амрен откинулся на подушки, давая понять, что разговор окончен. Но Рашид, похоже, не собирался сдаваться.
— Шайтан тебя подери! Почему ты не взял нас с собой? Я же просил тебя об этом.
— Здесь я решаю, кого брать, а кого нет, — небрежно отмахнулся Амрен.
Блестящая лысина Рашида побагровела от злости.
— Ах ты змеиное отродье! За кого ты нас принимаешь? Мы требуем делить добычу поровну! Назир, подтверди!
— Ну да, — неуверенно протянул тот, делая вид, что крайне занят разглядыванием ближайших кустов.
Амрен угрожающе прищурился.
— Я буду делить добычу так, как посчитаю нужным, — не повышая голоса, произнес он. — И никому не позволено обсуждать мои решения. Вам все понятно?
Назир молча смотрел себе под ноги, явно желая как можно скорее оказаться подальше от этого места.
Лицо Рашида исказилось бешенством.
— А это мы еще посмотрим! — взревел он, выхватил кинжал и бросился на Амрена.
Все произошло в мгновение ока. Амрен резко поднялся с лавки, в ярком солнце ослепительно блеснуло лезвие. Пара свистящих взмахов — и Рашид, хрипя, повалился на дорожку, заливая ее кровью из располосованного горла.