— Накладывай! Она же истрр… истеричка. Все мозги тебе выела.
— Так все они одинаковы, — пожал плечами Амрен. — Дуру на дуру менять — только время терять.
— Нет, ну есть же нормальные бабы! — заявила Бьянка.
— Нету.
— Есть!
— Поверь мне, друг мой, они все одинаковые.
— Ну оглянись вокруг! Ну есть же!
Амрен принялся усиленно вертеть головой по сторонам, но вокруг сидели лишь суровые бородатые мужики, которые недобро уставились на него в ответ.
— Нету, — заключил он. — Еще вина?
— Наливай!
***
Остаток вечера отпечатался в памяти Бьянки лишь смутными урывками.
— Вот скаж-жи мне, мой друг Бен из Хер… Хрен… Хейдеррона — какое твое самое любимое черт… четверостишие у Ойяма? — заплетающимся языком спрашивает Амрен.
Подперев ладонью щеку, Бьянка надолго зависает. Она пытается вспомнить хоть строчку, но в голове кружится лишь серая муть.
— Сейчас, подожжи, вспомню…
— А мое вот это, — говорит Амрен и пьяно декламирует:
Приди, кр-расавица, на мое ложе,
Пускай я не богат, и не вельможа,
Но пламя в моих чреслах так пылает,
Что лишь с тобой соитье мне поможет.
— И кто б сомневался, — неодобрительно буркает Бьянка. — Одни соитья на уме.
— Ты говоришь так, будто в этом есть что-то плохое, — парирует Амрен.
— А мне нравится вот это, — раздается над ухом басовитый голос.
Бьянка поднимает голову и фокусирует взгляд на одном из суровых бородатых посетителей таверны. Тот стоит возле их столика, опираясь на него обеими руками.
Что значит счастье? Я пытаюсь разуметь.
Иду я к мудрецу: «Прошу ответь!»
Мудрец задумался надолго и ответил,
Что счастье — это жрать и не толстеть.
— О! — Бьянка глубокомысленно поднимает палец. — Вот это жиж… жизненно!
— А что вы скажете насчет вот этого?
Бьянка поворачивается в другую сторону и видит мужика еще бородатей и суровей предыдущего.
Скажи мне, о, мудрейший из врачей:
Как излечить мне насморк поскорей?
«Возьми микстуру — и пройдет все за неделю,
Иначе, будешь мучиться семь дней».
— Тоже вполне, — соглашается Бьянка, с трудом удерживаясь от того, чтобы не уронить лицо в тарелку с шашлыком.
Вот уже вся таверна ведет жаркую дискуссию о поэзии раннего Ойяма, но Бьянка уже не в состоянии следить за нитью разговора, а поэтому молча пялится на Амрена, подпирая рукой качающуюся голову.
***
— Все бабы — козлы! — пьяно всхлипывает Амрен у нее на груди.
— Абсолютно с тобой согласен, — подтверждает она, зарываясь носом в черные волосы. Ноздрям становится щекотно и она громко чихает.
— Бурхан пошли тебе здоровья! — говорит Амрен и снова утыкается в ее рубаху. — Не связывайся с бабами, дружище, они всю кровь из тебя выпьют!
— Ни за что! Никаких баб! — клятвенно уверяет она, крепче прижимая его к себе.
— Правильно! Как же меня достала эта дура! Жемчуг ей, видите ли, не нравится. Да я за него целое состояние отвалил!
— Идиотка, — поддакивает Бьянка.
— Пускай теперь ее рогоносец подарки ей дарит, а с меня довольно!
— Точно! Пусть катится на все четыре стороны! — Бьянка легонько целует висок. Бархат коротких волосков щекочет ей губы.
Амрен высвобождается из ее объятий и встает из-за стола.
— Пойдем!
— Куда?
— Поговорим с ней.
— Ты что? С ума сошел? Там же этот ее… Бухти… Бахтияр.
— Ничего, с ним мы тоже поговорим.
***
«Лейла — стерва!» — выводит Амрен куском извести на темно-синей двери.
«И шлюха», — дописывает Бьянка.
«И дура», — пишет Амрен.
«Старая».
— Эй! Что вы тут делаете? — раздается из окна грозный рык Бахтияра. — Негодяи! Я сейчас позову стражу! Стража! Сюда!
— Валим! — Амрен хватает Бьянку за руку, и они напролом продираются через розовые кусты.
Они мчатся по темным улицам, взлетают по ступеням, ныряют в подворотни. Миновав несколько кварталов, останавливаются и начинают с диким ржанием вытаскивать друг из друга шипы.
***
— А такую слышал? — спрашивает Бьянка и поет на хейдеронском:
На охоту мы пошли,
Кабана мы не нашли.
Мы под дубом улеглись
И как свиньи нажрались.
Раз стакан, два стакан…
Вдруг пожаловал кабан!
— Не-а, — мотает головой Амрен. — А что значит «как свиньи нажрались»?
— Это как мы с тобой, — хмыкает Бьянка. — Давай хором!
— Запевай!
Раз стакан, два стакан…
Вдруг пожаловал кабан!
— «Пажаляваль кхабан» — передразнивает Бьянка. — Ну и акцент у тебя!
Внезапно из темноты возникает патруль ночных стражников.
— Стоять! Именем Бурхана вы арестованы за пьянство и непотребное поведение в общественном месте!
— Бежим!
Амрен хватает Бьянку за руку, и они снова несутся что есть мочи по извилистым ночным переулкам.
***
— Ты это… иди, а я останусь здесь, — сонно бормочет Бьянка, сидя на ступенях в узком тупичке. — Хочу спать.
— Бен, поднимайся, пошли домой!
— Нет, — веки слипаются, голова падает на грудь. — Я немного посплю…
В следующий миг ее поднимают с земли и перекидывают через плечо. Тряска приводит ее в чувство. Она обнаруживает, что болтается верх тормашками, а перед глазами мельтешит задница, обтянутая белыми шароварами. А ничего так задница, годная! Так и хочется по ней шлепнуть. Бьянка протягивает руку, и размахивается, но в последний момент остатки разума все-таки удерживают ее от рокового шага…
***
— Больше не могу!
— Пей!
Амрен подносит к ее губам кружку. Бьянка, зажмуриваясь, проглатывает мерзкую подсоленную воду, а в следующий миг желудок сводит спазмом, и ее выворачивает в заботливо подставленный тазик. В носу больно щиплет, горло саднит, из глаз текут слезы. Но на этот раз из нее выходит уже почти чистая вода.
— Ладно, хватит с тебя, — Амрен вытирает ей рот полотенцем…
Бьянка лежит на кровати. Потолок вертится над ней как безумный, перед глазами мелькают цветные вспышки. Веки тяжело смыкаются, и она проваливается в небытие.
***
Во рту пересохло как в сердце пустыни, а голова гудела, будто в ней поселился осиный рой. Амрен с трудом разлепил веки. Кажется, вчера он слегка перебрал…
«Слегка»? Да он напился, как верблюд после недельного перехода!
Он приподнял голову. Комната расплывалась перед глазами, а окна уже полыхали зноем, проникающим сквозь тонкие занавески. Амрен обнаружил, что лежит на боку в своей постели и обнимает чье-то мирно посапывающее тело.
Кто это? Лейла, что ли вернулась? Да нет, на нее не похоже. Она бы никогда не пришла мириться первой, а после вчерашнего скандала без дорогущего подарка нечего и думать о новом свидании.
Подцепил какую-то бабенку по дороге домой? Амрен провел рукой по талии незнакомки. Стройненькая! Что-то она какая-то чересчур одетая, даже голова обмотана черной тряпкой. Да он и сам, похоже, завалился спать как был, в уличной одежде… А ничего так девочка, приятная. Ладонь скользнула ниже. Попка сочная, упругая… Надо бы разбудить ее и немного покувыркаться до завтрака.
Амрен приподнялся на локте, погладил хрупкое плечико. Куча одежды. Ничего, это не надолго. Как сладко она пахнет… Однозначно, пора ее будить!
— Доброе утро, красавица, — прошептал он ей на ухо, слегка прикасаясь губами к нежной персиковой щечке.
Длинные ресницы дрогнули, и прекрасная незнакомка повернула к нему лицо…
— Шайтан! — в ужасе завопил Амрен и отпрыгнул от постели шагов на пять. — Бен! Какого хера ты здесь делаешь?!
— Что? — заспанным голосом спросил тот.
— Ничего! Вставай и выметайся отсюда нахрен!
Бен лениво потянулся, зевнул, осмотрелся.
— Мы что, спали в одной кровати? — удивился он.
— Нет! — сердито отрезал Амрен. — Не вздумай никому проболтаться!
— Между нами что-то было?
— Еще одно слово, и я вышибу тебе все зубы! Вали отсюда! Бегом!
— Ну ты и грубиян, — проворчал Бен, неохотно поднимаясь с постели. — Неудивительно, что Лейла тебя бросила.