— Нет, — отрезала та.
Хасан понял, что пленница не собирается подчиняться.
— Стража! — крикнул он, и на пороге возникли два дюжих молодца. — Вразумите эту непокорную! К началу аукциона она должна быть как шелковая.
Охранники схватили девушку и потащили ее к двери. Та отчаянно сопротивлялась, визжала и царапалась, но вырваться ей не удалось.
Когда ее вопли затихли в коридоре, Хасан вновь бегло осмотрел пленниц и сказал:
— Не будьте такими глупыми как ваша подруга, и тогда вы попадете в рай. Самые богатые и знатные мужчины съехались со всех концов Алькантара, чтобы купить себе наложниц. Если вы будете покорны и понравитесь им — то ваша жизнь станет сказочной и прекрасной. Сегодня вам всего лишь нужно будет мило улыбаться и принять красивую позу, когда вас разденут.
Мия вспыхнула при этих словах: в памяти всплыл вчерашний унизительный осмотр.
— А если будете противиться — то вас все равно продадут, но не богатым и благородным господам, а нищим грубым мужланам, и вы всю жизнь будут испытывать лишения и нужду, а то и вовсе — окажетесь в борделе. Так что, запомните, красавицы, от сегодняшнего аукциона зависит ваша дальнейшая судьба. А попадете вы в рай или в ад — решать только вам.
Бросив на девушек последний внимательный взгляд, Хасан удалился.
***
Через несколько часов снизу отчетливо послышалась музыка и мужские голоса — начались торги. Вскоре за пленницами пришли стражники и отвели их на первый этаж в небольшую комнату возле аукционного зала.
На диване, безучастно привалившись к спинке, сидела темноволосая девушка. Мия не сразу узнала в ней Терезу. Следов от побоев не было, но ее поведение выглядело пугающим. Она казалась вялой, заторможенной и почти ни на что не реагировала.
— Что с тобой? — спросила Мия, но Тереза даже не подняла головы.
— Скорей всего ее чем-то накачали, — предположила Сальма.
— Чем?
— Не знаю, гашишем, опием или чем-то еще, — Сальма пожала плечами. — Ну что ж, она сама виновата. Я слышала, покупатели не любят, когда девушка на торгах ведет себя как дохлая змея. Теперь она достанется какому-нибудь бедняку. А ведь ее предупреждали…
Мия подумала о сестре. А ведь Бьянка тоже так просто не даст себя продать. Неужели и ее накачают наркотиками? Где же она сейчас?
— А можно ли как-то узнать, кому продадут мою сестру? — спросила она у Сальмы.
Та не успела ничего сказать, как стоящий у стены охранник грозно рявкнул:
— Замолчите! Немедленно закройте рты!
Девушкам пришлось повиноваться.
***
Сам аукцион Мия запомнила плохо. Ее вытолкнули на середину большого зала, и она почти ослепла от сияния множества люстр. Вокруг площадки амфитеатром располагались сиденья, полностью занятые покупателями. Когда Мия оказалась в центре внимания, разговоры тут же утихли, и похотливые взгляды десятков самцов устремились к ней.
Она ошеломленно потупилась, но ее взяли за подбородок, вынуждая поднять голову. Множество блестящих темных глаз напряженно уставились на нее. По телу пробежала дрожь, кожа покрылась холодным потом.
Когда помощник Хасана одно за другим снимал с Мии покрывала, ей казалось, что она умрет от стыда. Работорговец что-то говорил, раздавались выкрики покупателей, но в ушах стоял непрерывный звон, заглушая все прочие звуки. Мия не различала лиц, но всем нутром ощущала волну вожделения и похоти, исходящую от собравшихся в зале мужчин. В голове не осталось ни одной мысли, душу затопил страх и осознание собственной беспомощности. Сейчас ее купит один из этих возбужденных сластолюбцев, и она превратится в его игрушку.
От испуга Мия даже не заметила, как закончился торг. На нее набросили чадру и вывели из зала. Еле волоча дрожащие ноги, она покорно шла за высоким полным мужчиной, а ее взгляд бездумно упирался в его обтянутую синим бархатом спину. Их сопровождала охрана, и гулкий стук сапог преследовал Мию по пятам.
На улице ждала карета, окна которой были забраны густой ажурной решеткой. Когда Мию усадили внутрь, то в полумраке она различила две женские фигуры. Было душно, и Мия отвернула с лица вуаль.
— Ты тоже здесь! — обрадовано сказала одна из девушек, и Мия узнала в ней Сальму. — И Мари с нами!
Вторая пленница показала лицо. Это действительно оказалась Мари. Неужели их троих купил один и тот же человек? Мия ощутила небольшое облегчение — хорошо, что она не осталась совсем одна.
— Какое счастье, — между тем вещала Сальма. — Бурхан услышал мои молитвы!
— Ты о чем? — недоуменно спросила Мия.
— Как это о чем? Ты знаешь, кто нас купил?
— Нет.
Сальма торжествующе уставилась на нее.
— Сам главный евнух!
— И что? — не поняла Мия.
— Ну ты и глупая, — покачала головой Сальма. — Да ведь это значит, что мы попадем в гарем самого султана! О, Бурхан, какая же я счастливая!
Вскоре к девушкам присоединились еще две пленницы, и карета отправилась в путь. Мерный стук копыт убаюкивал Мию. Она попыталась рассмотреть улицы, по которым их везли, но уже стемнело, и сквозь густую сетку на окне почти ничего нельзя было различить.
Через некоторое время они остановились. Послышались мужские голоса, затем раздался скрип ворот, и карета тронулась вновь. Проехав небольшое расстояние, экипаж снова остановился. Дверца распахнулась.
— На выход! — велел стражник, и девушки выбрались наружу.
Глава 25
Солнце клонилось к закату, и сад уже накрыла густая тень, даруя благодатную прохладу раскаленной земле. Амрен сидел на скамье у фонтана, пытаясь сосредоточиться на проверке амбарной книги. Как правило, учетом занимался Джамиль, но атаману, тоже бывает время от времени полезно узнать, чем живет и дышит его банда.
«Получено от Умара — 200 золотых
Получено от Закира — 200 золотых
Получено от Ильяса — 200 золотых…»
— Ха! Ишак безрукий! — раздался над ухом резкий голос, и Амрен недовольно поморщился.
Он поднял глаза. Возле лавки стоял Назир, с насмешкой глядя на Бена. Тот презрительно фыркнул и поплелся к мишени подбирать упавший на землю метательный нож. Когда он возвращался, косой луч света упал на его лицо и заиграл яркими бликами в ясных, как горный родник, глазах.
«Как горный родник…» И придет же такое в голову! Амрен снова заставил себя уткнуться в столбики цифр.
— Ну-ка, посмотрим, на что ты способен, сопляк, — дерзко парировал Бен.
Амрен невольно поднял взгляд. Губы Бена — такие полные, сочные — приоткрылись в легкой усмешке. За ними показались зубы. Белоснежные, ровные…
Амрен тряхнул головой и вновь погрузился в чтение.
«Получено от Латифа — 200 золотых
Получено от Шарифа — 4000 золотых…»
Назир размахнулся. Короткий свист, удар о мишень, шорох гравия. Мимо.
— Пфф. Косоглазый кретин, — ехидно бросил Бен.
Его нежный голосок прозвенел словно серебряный колокольчик…
Шайтан, что за бред?
— Смотри и учись!
Бен взял нож за лезвие и поднял руку, прицеливаясь. Рукав задрался, обнажая восхитительно тонкое запястье. Какая у него маленькая белая кисть… изящные, будто выточенные из мрамора, пальчики…
Твою мать! О чем ты думаешь, баран?
«Починка оружия — 200 золотых
Стирка белья — 50 золотых
Помощь матери Шахима — 300 золотых…»
Вжух! Лезвие вонзилось прямо в мишень.
— Видал, щенок? — лицо Бена просияло торжеством.
Снова его глаза… прекрасные, как небо в предрассветной дымке. Дыхание перехватило, в памяти всплыло то утро, когда они проснулись в одной постели. Теплое тело Бена, манящий запах его кожи, тень от длинных ресниц на нежной, как лепесток, щеке… О, Бурхан всемогущий, не дай впасть во грех, отведи от дурного!
Судорожно сглотнув, Амрен вновь попытался сосредоточиться на расчетах.
«Доля Джамиля — 300 золотых
Доля Ибрагима — 300 золотых…»
— Подумаешь, у тебя случайно вышло, осел ты ушастый, — обиженно протянул Назир.
— Да ну? А если я попаду три раза подряд?
— Кишка тонка.