Амрен жестом остановил ее.
— Не беспокойся из-за меня. Останься. Любишь принимать ванну?
— Очень, — призналась она, краснея под его завораживающим взглядом.
Амрен подошел к раковине и начал мыть руки.
— А ты знаешь, что у нас в Алькантаре это не принято? — заметил он.
— Что не принято?
— Купаться в ванне. Считается, что невозможно нормально отмыться в стоячей воде.
— Хм… странно. А откуда же тогда у тебя эта ванна?
— Благодаря матери. Она часто рассказывала, как моются в Хейдероне, и безумно скучала по ванне с горячей водой. Ведь даже во дворце не было ни одной. Только баня.
— Ну и зря, — фыркнула Бьянка. — В бане не получишь столько удовольствия.
Она томно прикрыла веки, наслаждаясь убаюкивающим теплом.
— Мать с таким восхищением об этом говорила, что мне самому захотелось попробовать. Как только появилась возможность — я велел оборудовать для себя ванную комнату.
С этими словами Амрен взял с полки маленький флакончик и добавил в воду несколько капель. Клубящийся пар тут же наполнился благоуханием флердоранжа.
— Что это? — удивилась Бьянка.
— Это усилит твое удовольствие.
Бьянка глубоко вдохнула приятный цитрусовый аромат. По телу разлилась блаженная истома. Откинувшись на край ванны, она закрыла глаза. В следующий миг пальцы Амрена ласково коснулись ее висков и зарылись во влажные волосы, нежно массируя кожу головы. Спина тут же покрылась мурашками, из груди вырвалось довольное урчание.
— Боже, как хорошо! — тихо простонала она, безраздельно отдаваясь волшебным прикосновениям.
— Я и хочу, чтобы тебе было хорошо, — отозвался он.
Бьянка лениво подняла веки, и взгляды их встретились. Стоя в изголовье, Амрен смотрел на нее сверху вниз, его перевернутое лицо блестело от поднимающегося пара. Глаза обжигали черным пламенем, а чувственный рот так и манил к нему прильнуть.
Наклонившись, Амрен легко коснулся губами ее лба. Бьянка обхватила его за шею и притянула к себе, в свою очередь подаваясь ему навстречу. Она неловко ткнулась в колючую щетину, а в следующий миг вдруг ощутила его горячие сладкие губы. Жаркий поцелуй увлек ее в бездну. Тело будто полыхнуло огнем, и Бьянка не смогла сдержать стон.
Она наполовину высунулась из воды, чтобы теснее приникнуть к Амрену. Теплые ладони накрыли ее грудь. От нарастающего возбуждения перехватило дыхание…
… но вместе с тем в памяти начали всплывать другие прикосновения. Грубые. Варварские. Жестокие. Заскорузлые руки, больно сжимающие грудь. Пальцы с острыми заусенцами, резко выкручивающие соски… Живот свело мучительным спазмом. Бьянка распахнула глаза.
Амрен тут же отпрянул, видимо уловив ее напряжение.
— Прости, — шепнул он, тяжело дыша.
Бьянка чуть не застонала от разочарования. Все ведь так хорошо начиналось!
— Это ты меня прости, — вырвалось у нее.
Амрен подошел к раковине, открыл воду и принялся плескать себе в лицо.
— Я боюсь напугать тебя, — наконец сказал он. — Если тебе кажется, что я делаю что-то не так, пожалуйста, сразу скажи.
— Ты все делаешь так, — с горечью ответила Бьянка. — Дело во мне. Я не знаю, смогу ли когда-нибудь от этого исцелиться. Тебе скоро надоест со мной возиться, и…
Он вскинул ладонь.
— Тихо. Не надо ничего говорить.
Сняв с крючка огромное пестрое полотенце, он подал ей руку.
— Иди ко мне.
Бьянка вылезла из ванны и очутилась в махровых объятиях. Амрен закутал ее в полотенце, и на миг прижал к себе, так, что она ощутила, как сильно стучит его сердце. Накинув ей на голову полотенце поменьше, он бережно промокнул ее волосы.
— У меня для тебя кое-что есть, — сказал он. — Подожди одну секунду.
Он ненадолго вышел, а вернувшись, вручил ей сверток каких-то тканей небесно-голубого цвета.
— Что это?
— Примерь, пожалуйста. Хочу полюбоваться на тебя. Разберешься, как оно надевается? В этом нет ничего сложного.
Бьянке ощутила укол ревности. Конечно, ничего сложного. Он, наверное, столько раз одевал и раздевал женщин. Нормальных женщин.
Амрен вышел из ванной. Бьянка развернула одежду. Это оказалась бирюзовая кисейная блузка и шаровары с безрукавкой из голубого шелка, расшитые золотым цветочным орнаментом.
«Как красиво, — подумала она. — Но мне наверняка не пойдет».
И все-таки женское любопытство взяло верх. Бьянка облачилась в невесомые одежды и мельком взглянула на себя в зеркало. А вроде бы не так уж и плохо!
Она вышла из ванной. Увидев ее, Амрен поднялся с дивана и восхищенно присвистнул.
— Вот это да! Я ослеплен. Прекрасная гурия озарила все вокруг своей красотой. Я должно быть умер и попал в рай.
Бьянка зарделась.
— Если не заткнешься, то я сама тебя туда отправлю, — смущенно усмехнулась она. — Жалкий лгунишка!
Амрен взял ее за руку.
— Смотри. Сейчас ты убедишься, что я говорю только правду.
Он подвел ее к большому напольному зеркалу. Оттуда на Бьянку смотрела стройная девушка с влажными черными волосами и мраморно-белой кожей. Воздушная бирюза плавно подчеркивала женственные изгибы ее тела, а сквозь прозрачную кисею блузы соблазнительно просвечивала грудь, лишь слегка закрытая маленькой жилеткой.
Красавица!
Вот только…
Бьянка машинально отделила прядь волос и прикрыла ею рубец, уродующий левую половину лица.
Амрен обнял ее за плечи.
— Тебе не нужно стыдиться этого шрама. Это доказательство того, какая ты сильная.
— Но ведь вы, мужчины, любите слабых, — возразила она.
— Мне все равно, кого там любят какие-то мужчины. Я ведь люблю тебя, — улыбнулся он.
С этими словами Амрен приложил к ее груди сверкающее ожерелье и застегнул его сзади на шее. Прекрасные опалы в серебряной оправе переливались нежным перламутровым блеском.
— Какая красота, — восхищенно протянула Бьянка.
— Твои глаза сияют намного ярче, — Амрен коснулся губами ее виска.
Взгляд снова упал на отражение. Голубоватые камни красиво оттеняли молочно-белую кожу, удобно примостившись в манящей ложбинке между грудей. Ожерелье было прекрасно, но Бьянке отчего-то стало горько.
«Он привык покупать женщин за побрякушки, — подумала она. — Неужели он считает, что я такая же как они. Как Лейла и ей подобные».
— Спасибо. Но я не могу принять его.
— Почему?
«Потому что не смогу тебя за него отблагодарить».
Бьянка молчала. Что же сказать, чтобы не обидеть его?
— Я специально искал камни, которые бы подошли к цвету твоих глаз. Прошу, возьми его, доставь мне такую радость! — попросил Амрен.
Она поймала в зеркале его взгляд. Он лучился такой искренней любовью, что Бьянка поняла — Амрен вовсе не собирался ее покупать. Он подарил ей ожерелье от чистого сердца, просто для того, чтобы сделать приятное.
Она повернулась к нему.
— Спасибо, — и выдохнула прямо в его губы. — Я люблю тебя.
***
— Вот так великий герой победил древнее зло и спас Хейдерон от погибели, — Амрен закрыл книгу. — Ну, что скажешь?
Он сидел на диване, откинувшись на подушки, а Бьянка лежала на спине, закинув ноги на мягкий подлокотник. Ее голова удобно покоилась на коленях возлюбленного.
— Уже лучше, — ответила она. — Но когда ты говоришь «Хейдерон», ты так хрипишь, будто у тебя в горле что-то застряло. Звук «ха» нужно произносить мягче. Вот так: «ха!»
— Ну-ка, повтори, а то я не расслышал! — он с вожделением уставился на ее рот.
Бьянку бросило в жар.
— Ха, — уже с меньшей уверенностью выдохнула она.
Амрен склонился над ней и страстно поцеловал ее в губы. Она жадно притянула его к себе.
— Ну все, хватит, — усмехнулся он, когда наконец смог от нее оторваться, — а то тебе станет неудобно лежать.
Она и так уже ощутила затылком это «неудобство» и поспешила сесть. В душу закралась легкая горечь. Сколько можно над ним издеваться? Как скоро ему надоест терпеть, и он ее бросит?