Внимание Бьянки привлек старик в огромной чалме, который играл на дудочке, сидя перед пузатым кувшином. Вдруг из горлышка показалась блестящая головка, а затем, словно росток из семени, развернулось гибкое черное туловище. Змея застыла в оцепенении, время от времени высовывая изо рта тонкий раздвоенный язык. Бьянка как завороженная уставилась на нее, ведь до этого ей приходилось видеть гадов лишь на картинках. Между тем рептилия поднялась еще выше и раздула широкий темный капюшон. Кобра! Брр, жуть какая! Бьянка крепко вцепилась в руку Амрена.
— Испугалась? — он повернулся к ней.
— Да, — честно призналась она. — А вдруг эта тварь сбежит и кого-нибудь ужалит в этой толпе.
— Не бойся, — улыбнулся Амрен, — наверняка ей вырвали ядовитые зубы.
Заглушая людской гомон, над площадью прокатился торжественный бой барабанов. Народ на мгновение притих, вдали послышался громогласный вопль:
— Дорогу! Великий государь, владыка мира, повелитель семи морей, тень Бурхана на земле султан Осман Баязид и наследный принц Селим Баязид!
Толпа отшатнулась к стенам домов. По улице проскакал глашатай в окружении барабанщиков. Следом промаршировал отряд гвардейцев в алых мундирах, а затем показался султан. Бьянка во все глаза уставилась на «владыку мира». Смуглый бородатый мужчина в сияющем кафтане из серебристой парчи и высоком тюрбане, украшенном павлиньими перьями и драгоценностями, величественно восседал на прекрасном белом скакуне.
— Падишаху долгой жизни! Падишаху долгой жизни! — оглушительно взревела публика.
Бьянка украдкой глянула на Амрена. Сощуренные веки, презрительно искривленные губы — очевидно, он так и не простил отцу казнь своей матери.
Вслед за султаном появился Селим. Он ехал на поджаром вороном жеребце, его тюрбан был гораздо скромнее, чем у повелителя, зато белоснежный кафтан поражал роскошным золотым шитьем.
— Да здравствует наследник! — дружно закричали зрители.
Бьянка на миг испугалась, что Селим заметит Амрена, но тот миновал толпу, даже не удостоив ее мимолетным взглядом. За властителем и его сыном прогрохотал копытами отряд конных гвардейцев, а за ними потянулось праздничное шествие.
Приземистые толстоногие лошадки тащили за собой длинные подводы, украшенные благоухающими гирляндами живых цветов. На повозках сидели музыканты, они били в барабаны, дудели в зурны, бренчали на удах и рубабах, а рядом плавно изгибались танцовщицы в разноцветных воздушных одеяниях.
За платформами шагали укротители, ведя за собой на поводках тигров и львов. Досыта накормленные хищники лениво жмурились на ярком солнце, а толпа шарахалась от них с воплями ужаса и восторга. Над пестрым людским морем возвышались клоуны на ходулях. Они корчили смешные рожи, ловко жонглировали апельсинами и шариками, а бубенцы на дурацких колпаках задорно позвякивали в такт их огромным шагам.
Впереди показались белоснежные купола дворца. На площади у ворот уже собралась толпа чиновников и представителей знати, жаждущая попасть внутрь. Немногочисленные женщины унылыми пятнами выделялись на фоне нарядно разодетых мужчин.
Взгляд натолкнулся на массивную фигуру в лиловом кафтане и тюрбане из зеленого шелка. Бьянка узнала Бахтияра. Тот в свою очередь заметил их, и его широкое бородатое лицо расплылось в радостной улыбке. Бесцеремонно расталкивая зевак, он устремился навстречу.
— Мой дорогой друг! Госпожа, — он с почтением поклонился Бьянке и принялся обниматься с Амреном, огромными лапищами хлопая того по плечам.
— Как дела? — поинтересовался Амрен, когда его ребра наконец перестали трещать от могучих объятий.
— Прекрасно, друг мой, лучше и быть не может! Я развелся! — Бахтияр сиял, как начищенный медяк.
— Да ну? Поздравляю!
— Хвала Бурхану, отправил гадюку обратно в ее нору. Это ты, друг, открыл мне глаза, не знаю, как тебя за это благодарить.
— Да я-то что? Я тут не при чем, — засмущался Амрен.
— Наконец-то дома тишина и спокойствие, — восторженно добавил здоровяк, — никто не пилит и не капает на мозги. Бурхан свидетель: сварливая жена хуже чумы!
— Это уж точно.
Порывшись в карманах, Бахтияр протянул Амрену небольшой свернутый в трубочку свиток.
— Твое приглашение, все как ты просил.
Тот пробежал документ глазами.
— «Мустафа Кемаль с супругой».
— Мой двоюродный брат из Ишкара, — уточнил Бахтияр, — на случай, если кто-нибудь спросит.
— Спасибо друг, — с благодарностью улыбнулся Амрен. — Ты оказал мне неоценимую услугу.
— Пустяки, всегда рад помочь. Ну что ж, желаю тебе завязать побольше удачных знакомств, — Бахтияр еще раз хлопнул Амрена по плечу. — Увидимся внутри.
***
Мия в последний раз взглянула на себя в зеркало. Воздушное платье цвета весенней листвы изумительно подчеркивало глаза, а присобранные у висков волосы русыми волнами струились по плечам, поблескивая вплетенными в прическу крохотными изумрудами. Немного духов на запястья, капелька между грудей. Сегодня она всех затмит. Хватит прозябать среди остальных невольниц — она рождена принцессой, а значит пора и здесь добиться высот.
Девушек отвели к покоям наследника. С замиранием сердца Мия стояла перед высокими резными дверями в окружении остальных танцовщиц. Она должна быть лучше всех! Нужно показать все, на что способна! Стражники открыли тяжелые створки, и красавицы впорхнули в комнату.
Принц Селим вальяжно развалился на диване среди атласных подушек. В белых с золотом одеждах он был чудо как хорош. Точеные скулы, красиво очерченный рот, подернутые поволокой глаза… Мия зарделась и опустила ресницы.
Рабыни взялись за инструменты и по комнате разлились тягучие переборы струн, и ритмичные позвякивания тамбурина. Девушки принялись танцевать. Мия держалась позади всех: не стоит раньше времени попадаться мужчине на глаза. Наоборот, нужно стать загадкой, которую ему обязательно захочется разгадать.
Танцовщицы двигались по кругу то в одну сторону, то в другую, сходились к центру и снова расходились. Девицы посылали Селиму обольстительные улыбки, призывно изгибались, вылезая из кожи вон, лишь бы обратить на себя его внимание. Мия же, наоборот, постоянно ускользала от его взора, поворачивалась так, чтобы он не видел ее лица, скрывалась за остальными наложницами. И рыба заглотила наживку. Вот он слегка подается вперед, когда она оказывается напротив, вот наклоняет голову, чтобы разглядеть ее за другими танцовщицами. Неуловимая добыча — самая желанная.
Когда музыка стихла, девушки застыли на ковре в живописных позах. Мия тоже опустилась на пол, но лишь за тем, чтобы в следующую секунду поднять на Селима томный взор из-под полуопущенных век. Его жгучие глаза неотрывно смотрели прямо на нее. Мия чуть проползла вперед, чтобы он успел заметить, как соблазнительно сверкают капельки ожерелья в ложбинке между грудей, а затем легко, словно пламя, подхватилась на ноги. В ее пальцах защелкали крохотные кастаньеты, и теперь, когда летящие рукава остальных наложниц больше не отвлекали его внимания, она начала свой огненный танец. Изумрудным вихрем она кружилась вокруг своей оси, летящая юбка открывала тонкие лодыжки, призывно звенящие золотыми браслетами. Плавные движения рук демонстрировали изящные запястья, чувственные покачивания бедер подчеркивали волнующие изгибы талии. Резким взмахом головы, Мия отбросила за спину роскошные волосы, чтобы позволить принцу полюбоваться белоснежной шеей, а ее глаза ни на миг не отпускали от себя его обжигающий взгляд.
В самой высокой точке стук кастаньет оборвался. Грациозно опустившись на пол, Мия покорно склонила голову. Легкое дуновение воздуха, и перед ней на ковер упал фиолетовый шелковый платок. Раздался дружный завистливый вздох соперниц, и свет будто померк от источаемого ими яда.