Я, вспыхнув, с силой сжала в руке скальпель, который так и не выпустила. - Знаете, не следует в таком тоне говорить с девушкой, держащей в руках скальпель, - отринув всю свою нарочитую вежливость, прошипела я, не отводя взгляда разъяренной львицы от лица детектива. Что он о себе возомнил?
Думаю, я сейчас оказалась в непосредственной близости от того, чтобы начать драку. Хоть этот болван того и не стоит.
На этот раз моё отнюдь не бесконечное терпение не выдерживает.
Кинув скальпель на стол, и схватив лежащую на столе сумку, я, как и была, в халате, и в бахилах, вылетаю из лаборатории, стремясь оказаться как можно дальше от него.
Спинным мозгом я чувствовала два обращенных в мою сторону взгляда, полных растерянности и смятения. И одна фраза, полная тихой злости и нескрываемого яда:
- Нелепая женщина.
***
- Шерлок, скажи на милость, что это было?
Вернувшись на Бейкер – стрит, я не стал тянуть с разговором с моим не слишком воспитанным напарником. Теперь, когда мы оказались одни, я могу высказать теперь всё, что о нём думаю. Я, конечно, привык к его резким высказываниям, но всему есть предел.
- Ты о чём?
- Зачем ты так с Джослин? Она всего лишь хотела помочь, - гневно воззрившись на детектива, я сажусь в свое кресло, сдерживая порыв врезать ему по лицу, чтобы привести в чувство. – Ты слишком зациклился на том, чтобы блеснуть своим умом, что не замечаешь, что помимо тебя в мире существуют люди, которые однозначно не так глупы, какими ты их выставляешь.
На моё последнее высказывание он только фыркнул. Явно не фанат женской логики.
Теперь я начинаю понимать остальных людей, ставшим жертвами его разрушительной дедукции.
Еще раз, прокрутив в голове произошедшее в Бартсе, я понимаю, что сарказм – это ширма. Просто оборонительная система.
- Хотя, я понимаю. Просто кое кто разозлился из – за того, что все лавры достанутся не ему, - я, мстительно улыбнувшись, не свожу пристального взгляда с замершего в своём кресле, как каменное изваяние, Шерлока. Лицо его нисколько не изменилось, но в глазах можно уловить некую толику смущения и… Неловкости?
Неужели он понял, что в этот раз перегнул палку?
***
Такие посиделки видимо скоро станут для меня ритуалом. Думаю еще чуть-чуть, и я превращусь в законченную алкоголичку.
Но ничего поделать с собой не могу. Алкоголь – единственное, что может избавить меня от гнетущих мыслей, и забыть о не затягивающихся ранах, унося всё страхи в тот далекий мир, откуда нет возврата. Только со мной такой трюк не прокатывает. Неведомая сила не оттесняет всё страхи, и не прячет их в дальний уголок сознания. Она всего лишь прячет её за легкую преграду, которую можно снести одним лишь дуновением ветерка. И всё твои раны превращаются в один кровоточащий рубец.
- Будешь еще что – нибудь заказывать, солнышко? – приторно – слащавый голос бармена развеял пелену окружающей меня иллюзии. Тут я окончательно осознаю, что нахожусь в маленьком невзрачном баре, на богом забытой улице.
- Допилась, - мрачно думаю я, и попыталась изобразить некое подобие улыбки, которая вышла больше похожей на оскал. Смазливый блондин, до этого мило улыбающийся, тут же отшатнулся.
Вот так всю жизнь.
Психолог сказала, что мне нужен тот человек, которому я смогу открыться, кому смогу полностью доверять. Бред. Плавали – знаем. Это всё равно, что нож в спине, следует только повернуть, и ты убит.
Не следует слишком полагаться на кого – то в этом глупом мире, ведь даже собственная тень может покинуть тебя, когда ты останешься в темноте.
Кинув пару помятых купюр на барную стойку, и взвалив сумку на плечо, покидаю это заведение.
К чёрту всех и вся.
Время неумолимо двигалось к одиннадцати часам, и я старалась как можно быстрей дойти до Гроув-Энд-роуд. А там почти что рукой подать до Эбби-роуд.
Всего лишь пятнадцать минут на кэбе.
С каждым шагом, я чувствовала, что моя решимость потихоньку испаряется.
Всю свою жизнь я только и делала, что пыталась казаться храброй. А на самом деле – какая была, такая и осталась.
Полнейшая трусиха.
Ну, хоть газовый баллончик в сумочке вселяет некую толику уверенности. Обогнув круглосуточный магазин, и близлежащую стоянку, я оказалась в небольшом переулке, залитом тусклым светом фонаря.