Ватсон усмехнулся, и скрестил руки на груди.
- Просто ты ничего не понимаешь в женщинах. Они не особо любят, когда им указывают на их уязвимости, - сказал, как отрезал. Вот только попробуй, поспорь. - А ты, за всю время ваших коротких пересечений умудрился сделать это трижды, - возвращает детективу этот пристальный взгляд с процентами. – Может, я повторюсь, но тебя раздражает в ней именно то, что она нисколько не глупей тебя.
Как обычно, спокоен и невозмутим. Изгибает губы в отстранённо - вежливой улыбке и поворачивается к микроскопу. Молли собирает со стола пустые пробирки, и уносит их в соседний кабинет.
Ничего не изменилось.
***
- Да, да, Марго, я всё купила. Нет, ничего не забыла. Да, а особенно твой любимый обезжиренный йогурт, - утвердительно качаю головой, забыв, что собеседница, находящаяся на том конце провода, ну никак не сможет меня увидеть.
Наконец-то наступил долгожданный выходной, и с чистой совестью намеревалась воспользоваться предоставленным мне временем на полную катушку. То есть в моём понимании «оторваться» значит «отоспаться». В этом я, наверное, кажусь непревзойденной занудой.
Утром как следует, выспавшись, я обнаружила, что в холодильнике повесилась мышь. Ничего, кроме одиноко валявшегося в уголке шпината.
Какая гадость.
Сняв с карточки необходимую сумму, я бродила по супермаркету, постепенно нагружая тележку фруктами, зеленью, и несколькими коробками йогурта, так обожаемым Марго.
Хоть чем-то смогу отплатить ей за её доброту.
Вскоре к остальным покупкам присоединяется бутылка красного вина. Определённо не вещь первой необходимости. Ну что поделать.
Выйдя из магазина, я резко поёжилась. Погода сегодня резко испортилась. Небо мгновенно стало серым, упрятав солнце, так мало радовавшее людей теплом. Моросил мелкий дождь, и я плотнее закуталась в пальто. Так старательно укладываемые мной волосы превратились в мокрые сосульки. Макияж пошёл коту под хвост.
Немного прогадала я с погодой. Скучаю по более солнечному Кардиффу.
В особенно солнечные дни, я садилась на скамейку в нашем саду, и, вооружившись листком бумаги и карандашом, погружалась в свой придуманный мир, где не было ни боли, ни страха, одна лишь радость и счастье. Мои родители не разводились, и мы все вместе проводили наш воскресный уикенд вдали от шума мегаполиса, в нашем уютном домике, у Бристольского залива*.
Качаю головой. Хватит, Джо.
Ты всегда будешь помнить о прошлом, тщетно лелеять надежду, что в один день ты прекратишь извиваться в агонии, и поймешь, что всю ту тьму, что одолевала тебя в последние несколько лет нужно оставить позади. Нужно жить настоящим, тем более, когда есть стимул начать нормальную жизнь.
Вот оно, искусство притворства. Все люди носят маски, и приходит время, когда не могут снять их, не затронув собственной кожи, и не открывая на всеобщий обзор комок оголённых нервов.
Углубившись в свои размышления, я не заметила, что одной ногой провалилась в яму, неосмотрительно пропущенной рабочими, недавно проводившими здесь водопровод.
Бормоча под нос ругательства, постаралась повернуть ногу, и тут же сжала зубы от резкой боли, пронзившей лодыжку.
- Помочь?
Высокий парень в чёрной кожаной куртке, не дожидаясь моего ответа, хватает за руки, и с силой дернув, вытаскивает меня из ямы. Усадив на ближайшую лавочку, слава богу, находящуюся под крышей, он присаживается на корточки, осматривая пострадавшую ногу.
Черный плащ спешит на помощь, хм.
От краткого прикосновения я почувствовала знакомую дрожь.
- Эмм, спасибо.