Назревает вопрос: если бы обстоятельства в моей жизни сложились бы по другому, поддалась бы я подступающему отчаянию, стала бы я тонуть в плодах своего персонального кошмара, подчинившись самым страшным картинам своего прошлого, и кромсать ни в чём не повинных людей? Стала бы я причинять им такую боль, которую испытала сама? Являюсь ли сильным человеком? Или слабым?»
Я разглядывала своё преобразившееся отражение в зеркале, и просто не узнавала себя. Взъерошенные волосы, которые я обычно торопясь собирала в хвост, гладко расчесаны – вечно непокорная чёлка убрана назад. Темное платье с глубоким декольте, которое я никогда бы в здравом уме не осмелилась бы одеть. Красные туфли на шпильке оказались мне немного малы, и немилосердно давили на пальцы.
Ради большего дела можно и потерпеть.
Уильямс, которая уже успела выписаться с утра, гордо взирала на результат своих трудов. С её «скромного» заявления, для «такой фарфоровой куколки как она, не стоит особого труда превратить гадкого утёнка в прекрасного лебедя».
- Выглядишь сногсшибательно, Джо. - Эмм, спасибо, - критично дёргаю себя за вьющуюся прядь. Довольная Марго выпорхнула из комнаты, оставляя меня в полном смятении.
- Готова?
Позади плеча замечаю высокую фигуру, прислонившуюся к дверному косяку. Ни дать ни взять, летучая мышь.
- Ты можешь так не подкрадываться?
- Боишься?
Детектив казался чрезмерно довольным собой, прямо-таки надувшись от распиравшего его чувства превосходства. Эта дурацкая самоуверенность вплоть до самодовольства неимоверно раздражала. Интересно – он на самом деле такой, или просто притворяется?
- Не дождёшься, - осклабившись, поворачиваюсь лицом к Холмсу, замершему в дверном проёме. Он всё не сводил с меня пристального, изучающего взора, от которого мне снова стало не по себе.
Понадобилось минут пять, чтобы закопать обуревавшие меня на эмоции на самую глубину.
- Пришёл поглумиться?
- И не собирался, - поправив воротник пальто, он развернулся, и напоследок окинув меня горящим от переполнявшего азарта взглядом, ухмыльнулся. – Советую тебе взять с собой скальпель. На случай, если что-то пойдет не так. Для самозащиты.
От такой наглости я потеряла дар речи. Он еще издевается? Тоже мне, Пинкертон чёртов.
Подавив порыв кинуть в него чем-нибудь тяжёлым, я вздохнула. Как не крути, от его гениальности зависит моя дальнейшая жизнь. Смешно.
- Если сегодня останусь живой, - проговорила я, нервно приглаживая свою причёску. - То обязательно тебе врежу.
Фыркнув, он завязывает на шее шарф, и, бросив на ходу "Пошевеливайся" выходит из комнаты. Оттянув шторку, наблюдаю, как он подходит к припаркованной у дома белой «Тойоте», увенчанной желтой табличкой такси.
В непроглядной тьме – блистающий праздник. Хочется тебе этого или нет, но ты, кажется, увязла в происходящем с головой.
Метнувшись к тумбочке, вытаскиваю надежно припрятанный под грудой журналов браунинг, и перезаряжаю его. Оружие хоть немного придаст мне уверенности и сил доиграть назначенный спектакль до конца.
Что ж, тогда - Carpe diem*! Можно всегда положиться на убийцу в отношении затейливости прозы. Недописанная пастораль, не доигранный аккорд, не дорисованный портрет… Это должно выбесить его, заставив перейти к действиям.
Так почему в немом предчувствии так бешено бьётся сердце?
***
Вечер, на мой взгляд, наступил довольно быстро. К девяти часам мы приблизились к ночному клубу, располагавшемуся в самой непосредственной близости от той подворотни, где я стала невольным свидетелем совершаемого преступления. Припарковавшись в тени находящейся по соседству гостиницы, Лестрейд повернулся ко мне:
- Джо, если ты передумала, мы поймем и….