- Ну и что? Настолько важное?
- Джослин в Скотланд-Ярде. Её обвиняют в убийстве, - Джон растерянно посмотрел на него, и пинцет, который детектив до этого держал в руках медленно выпал из его руки, исчезнув в мензурке с рубиновой жидкостью.
Что ж, день обещает быть долгим.
***
Видимо, я сделала слишком поспешные выводы, полагая, что все неприятности позади. Комната для допросов, наручники, раздражающие полицейские - что там далее по сценарию воскресной программы?
- Так и будете упорствовать во лжи?
Головная боль немного притупилась, но яркий свет люминесцентной лампы немного режет глаз. Металлический ободок наручников неприятно вдавился в кожу, вызывая сильный зуд. И снимать, похоже, их никто не собирался.
В сетчатку словно впечатался образ распластанной на асфальте Элизабет, в луже собственной крови. Тут же отгоняю подступающую дурноту. Паника сейчас ни к месту.
Между нами не было хороших отношений - я могла мысленно посылать её к черту несколько раз на дню, но чтобы желать расправиться... Какой бы стервозой она не была, такой жуткой смерти не пожелаешь и злейшему врагу.
Человек погиб, но я не ощущаю особой печали по поводу её смерти. Значит, я плохой человек?
- Я имею право хранить молчание, разве не так? Стандартизированная фраза полицейских сериалов.
- Острячка значит, - к огромной печали сидящей напротив мулатки, покаяния и нескончаемого потока слёз она не дождалась. – Можете дожидаться своего адвоката, но я не уверена, что он вам поможет. Все улики против вас.
- Я сама себе адвокат, - ровно произнесла я, сложив руки на столе. - Какие такие улики?
- Мисс Кэмпбэлл, вас застали фактически во время совершения убийства, - она раскладывает передо мной фотографии мёртвой Лиз. - Она долго сопротивлялась, судя по частицам кожи под ногтями, и при этом попыталась назвать имя своего убийцы, - следом ложится фотография зловещей надписи.
"С приветом для Кэмпбэлл. Возьми ключ и запри её"*
Сержант Донован (вроде бы так её зовут) излагая каждый пункт, не может скрыть самодовольной ухмылки. Отлично, умудрилась нарваться на карьеристку. Еще одно раскрытое дело в копилочку, и дальше копать не нужно.
- Браво, сержант. Десять баллов за смекалку. Я выбросила её из окна, а потом вернулась, огрела себя по голове, при этом так небрежно забыв стереть своё собственное имя с пола, - я насмешливо поджала губы. - Если она так активно сопротивлялась, то на моих руках должны остаться следы. И где они?
Я вытянула вперед свои чистые руки.
- Может, я и со странностями, но всему есть границы. Убивать её средь бела дня, и в присутствии свидетелей. При высококлассном видеонаблюдении. И портье видел, как я заходила в её номер. Разве я похожа на идиотку?
Лицо сержанта оставалось непроницаемым, вся моя речь не произвела на неё никакого впечатления. Шикарно. Неужели у них настолько туго с раскрываемостью?
- Ладно, допустим на минуту - если бы я и хотела её убить, то почему бы не обустроить всё так, чтобы ни одна экспертиза к этому не прикопалась? – я с вызовом посмотрела в тёмные глаза Донован. - Зачем мараться по локоть в крови, когда в твоём распоряжении вся лаборатория Бартса?
- Значит, Вы фактически признаетесь в планировании убийства, - я хлопнула себя ладонью по лбу. Никакого логического мышления.
- Я имела в виду, что такой грубый способ расправы - явно не женский почерк, - стоящий за моей спиной, словно ангел возмездия, мужчина с выражением лица аля "я знаю, где ты была этой ночью", также не упрощал ситуацию, едва ли не дыша мне в затылок. Если взглядом можно было резать стекло, то он наверняка бы просверлил в нём дыру.
- Кстати, скажите своему бойфренду, чтобы не наклонялся так низко, а то он своими слюнями мне всю блузку закапает, - милым голоском девочки-школьницы, обращаюсь к мулатке, с удовольствием наблюдая, как попятившись назад, мужчина закашливается, и густо заливается краской, а сержант раздражённо захлопывает папку. Хоть и немного, но подняла себе настроение.
Отсутствие двух верхних пуговиц на рубашке сержанта, и криво завязанный галстук Андерсона, очень тонко намекали, чем они занимались до этого.