Я опустился на корточки, начав внимательно осматривать цоколь шкафа. Слова шепота всё ещё отдавались эхом в голове, подталкивая к поиску. Пальцы скользили по неровной поверхности дерева, выискивая щель или зазор. Сонечка, которая буквально секунду назад хмурилась, тут же подошла ближе, заметив мою перемену в поведении. Кажется, разочарование улетучилось так же быстро, как и появилось. Её глаза снова загорелись искорками, и она начала помогать мне, ощупывая боковые стенки шкафа, совершенно не понимая, что именно мы ищем. Она просто чувствовала, что что-то происходит, и не хотела оставаться в стороне.
«Вот же… как это происходит?» – мелькнула мысль у меня в голове. Мысли о том, что брат и сестра связаны невидимыми нитями, всегда казались мне чем-то из области фантастики, но сейчас, глядя на Сонечку, я не мог отрицать их странную, почти мистическую связь. Или, может быть, она тоже слышала этот шёпот, но, как всегда, предпочла оставить всю грязную работу на меня, как истинная сестра. «Сестра есть сестра,» – с легкой усмешкой подумал я, продолжая ощупывать цоколь шкафа.
После долгих и, казалось, уже безнадёжных поисков кнопки или рычага, которые, как нам казалось, должны были быть очевидны, меня внезапно захлестнуло странное, совершенно не свойственное мне чувство. Это была смесь разочарования и… какого-то отчаянного азарта. Я, обычно такой сдержанный, вдруг ощутил нахлынувшую волну авантюризма. Поддавшись этому порыву, я с силой, как никогда раньше, пнул шкаф в бок, по внешней стороне правой стенки.
Сонечка вскрикнула, испуганно отшатнувшись от меня, её глаза широко распахнулись, полные удивления и какого-то даже детского страха от моей неожиданной вспышки. В этот момент, вместо того, чтобы пожурить меня за эту глупость, я услышал скрежет. Цоколь шкафа, словно разделенный невидимой чертой, начал медленно, словно раскрывая свои объятия, уезжать вниз, открывая перед нами тёмную узкую нишу. Внутри, на небольшом возвышении, словно на пьедестале, лежала маленькая резная шкатулка. Она была скована тонкими, но выглядящими прочными цепями.
И тут, прямо на наших глазах, произошло нечто невероятное: как будто сорвавшись с невидимой привязи, шкатулка с громким щелчком распахнулась, разрывая цепи в клочья, которые с металлическим лязгом разлетелись по сторонам. Изнутри вырвался яркий поток молочно-белого света, который мгновенно заполнил нишу, а следом за этим зловещим сиянием раздался низкий, гортанный, словно звериный рык смеха. И уже в следующее мгновение, эта шкатулка просто исчезла — она словно истаяла, сгорела дотла, оставив после себя лишь горстку пепла на пьедестале.
Мы стояли, как громом пораженные, глядя на горстку пепла, оставшуюся от шкатулки. Воздух вокруг казался плотным и тяжёлым, словно пропитанный ужасом того, что только что произошло. В какой-то момент, каждый из нас осознал, что мы только что совершили нечто ужасное, поступок, последствия которого, без сомнения, коснутся нас, и наших родителей. Но тогда, в тот миг, мы еще не понимали до конца, что именно мы освободили на волю, какое зло мы выпустили из своей темницы, и с чем нам теперь придётся столкнуться.
Глава вторая.
Ужас на трассе
Три долгих месяца тянулись мучительно, с тех пор, как мы, ошеломлённые ужасом, вперились взглядами в кучку пепла, лелея в глубине души несбыточную надежду, что он, словно феникс из огня, чудесным образом вновь обретёт форму шкатулки, скованной цепями. Но чуда не случилось.
На наше новоиспечённое село неумолимо надвинулась зима, укутывая соседнюю тайгу бледным, словно саван, снежным покровом. Холод, словно ядовитый туман, проникал в сердца каждого из нас, лишь усиливая то тягостное уныние, что и так давило на плечи.
Наш дом, по-прежнему безликий и заброшенный, словно склеп, продолжал зиять как памятник отцовским лживым посулам о ремонте и новой жизни. Эти обманчивые слова лишь бередили кровоточащую рану злобной тоски в сердцах женщин. Мама, с её мудростью и молчаливой стойкостью, подавляла раздражение, но Сонечка… Сонечка, казалось, вот-вот сломается. И почему так происходит, родители, в отличие от меня, не могли постичь и не желали видеть. Поэтому, в твердой решимости они решили во всём разобраться.