— Благодарю великодушно. Надеюсь, мини-бар пополнен не только минералкой, — я слегка улыбнулась, подмигнув ресепшионистке и направилась к лифту.
Номер оказался именно таким, каким и ожидался в захолустном мотеле: скромная комната с потрепанными обоями и скрипучей кроватью. Горы обещанных одеял, конечно, не наблюдалось – лежали всего два, самые обычные, но даже это было неплохо. Зато мини-бар, вопреки моим опасениям, оказался не только заполненным, но и довольно разнообразным. Пара бутылок местного пива, несколько маленьких бутылочек чего-то покрепче, даже шоколадный батончик – рай для уставшего путника.
Однако, несмотря на всё моё напускное веселье и соблазнительное содержимое мини-бара, воспользоваться его дарами я не могла. Впереди маячили нелёгкие триста пятьдесят километров, усыпанные постами ГАИ и одинокими инспекторами, словно хищные птицы, высматривающими добычу. Разбираться с ними, объясняя, почему я позволила себе расслабиться алкоголем перед тем, как снова сесть за руль, – непозволительная трата времени. Каждая минута сейчас на счету. Неизвестно, как давно эти сорванцы Владимира Сергеевича освободили Вангеша, и сколько ещё он будет пребывать в этой зыбкой, нематериальной фазе. Нужно спешить.
После нерасторопного облачения в тёплый махровый халат, предоставленный, к моему немалому удивлению, самим мотелем, я уже собиралась погрузиться в сон, но внезапный, тонкий стук, издаваемый в каком-то странно неестественном ритме, разорвал тишину. Словно готовая к битве пантера, я, прислушиваясь, медленно отворила дверь.
На пороге стояла та самая девушка с ресепшена и, окинув меня взглядом с ног до головы, медленно и слегка косясь вправо, направилась к моему рюкзаку. С каждым шагом её плечи всё сильнее вздрагивали в нервном тике. Я моментально всё поняла и рванулась к рюкзаку, чтобы опередить её, но злосчастная девица, коей она, очевидно, вовсе не являлась, оттолкнула меня с нечеловеческой силой. Я устояла на ногах, хоть и едва не снесла спиной несколько мелких картин в позолоченных рамах под стеклом.
Черт! Если она доберётся до амулета, всё будет кончено! Нужно выжать из себя остатки сил, сжать волю в тугой комок. Всего несколько слов, произнесенных с нужной интонацией! Я справлюсь! С шумом втянув в себя воздух, словно готовясь к глубокому погружению, так, что моя и без того немаленькая грудь взметнулась, грозясь разорвать тонкий халат, я выкрикнула четко и громогласно, словно удар колокола: — Снег морозный, как холод души, свяжи её руки, ноги свяжи!
В ту же секунду по рукам и ногам вторженки пробежала дрожь, и они действительно начали стремительно покрываться морозным инеем, сковывая каждое движение и вырывая из её горла лишь злобное, звериное рычание. Ледяная корка уверенно, словно живая, распространялась дальше: от тонких запястий к предплечьям и плечам, захватывая шею и лицо, превращая девичьи черты в безжизненную маску. В нижней части тела, колени и зона бикини, уже не выдержав напора мороза, начали медленно осыпаться хрупкими кусочками льда, обнажая нечто ужасное. И вот, мороз поглотил волчицу в овечьей шкуре целиком, превратив в холодную, сверкающую статую, под блестящей ледяной оболочкой которой теперь едва угадывались человеческие очертания. Там, внутри, скрывалась когтистая тварь с непропорционально огромной головой, худая и изможденная, с застывшей клыкастой гримасой всепоглощающей ненависти.
Я, подбежав к рюкзаку, словно к спасательному кругу, выхватила из него тяжелый латунный амулет в виде сосульки, ощущая его холод в ладони. Нацелив дрожащую руку на ледяное изваяние, я зажмурила глаза, словно готовясь к взрыву. И он произошел. Свет будто вырвался из амулета, пронзительным, ослепительным лучом ударив в самое сердце застывшего монстра, и всасывающим движением, подобно голодному водовороту, заключил его внутри себя, оставив лишь тишину и легкий запах озона.
Понимая, что переполох, устроенный нами, вряд ли останется незамеченным — не могла же эта девушка быть единственным сотрудником мотеля, — я быстро закинула амулет обратно в рюкзак. Быстрыми, точными движениями переоделась, стараясь не обращать внимания на дрожь в руках, и, скользнув в окно с ловкостью опытного шпиона, направилась к своему фургону. Пара километров — и я проведу ночь в относительной безопасности.