Утро наступило, как обычно в этом регионе: леденящая свежесть щипала нос и щеки, а солнце, как и полагалось, пряталось за свинцовыми тучами. Я двинулась в путь, твердо решив преодолеть оставшиеся двести километров за один присест. Пусть я вымотаюсь до предела, зато отдохну уже у Владимира Сергеевича. Ситуация развивалась слишком стремительно, что подтверждала и неуклюжая, но очевидная попытка иеансида завладеть амулетом. Жаловаться сейчас — глупо. Следует лишь поблагодарить этих тварей за слепую преданность своему хозяину и их готовность выполнять приказы любыми методами. Но Вангеш… он не такой, как эти остолопы. Он хитер, опасен, и, вернувшись в материальную форму, станет куда более грозным противником. Так, в раздумьях и сжимающей усталостью, пролетели оставшиеся снежные расстояния.
Вот и он… Ни капли не изменился за последние годы, хотя нет, вру, изменился. Стал еще более потрескавшимся, обветшалым, словно забытый всеми памятник самому себе. Дом Селивановых предстал передо мной именно таким, каким я его и помнила — под стать своей покойной хозяйке. Не люблю говорить о людях плохо, особенно о тех, кто покинул этот мир навсегда, но, как гласит народная мудрость, жилище всегда отражает нутро хозяина, и с этим я никак не могу не согласиться.
— Так, хух… за дело, — пробормотала я себе под нос, стряхивая с плеч дорожную пыль и внутреннюю дрожь, после чего, набравшись смелости, забарабанила в дверь.
Никто не открыл.
Глава третья.
Макдональдс
После сувенирной лавки мы встретились с родителями около строительного магазина. Отец, обвешанный сумками, как главная елка торгового центра, что-то ворчал про то, что «можно было закупиться по частям», пыхтя под тяжестью покупок, а мама... ну... она просто держала свою любимую сумочку. Старенькая, выцветшая крокодилья кожа. По крайней мере, она так заявляла всем, кто готов был слушать. Оставив все покупки в камере хранения, расправив плечи и вздохнув с облегчением мы, а отец в самой большей степени, отправились покорять картошку фри, бургеры и колу.
В помещении макдональдса царил хаос: оглушительный гул голосов, словно рой потревоженных пчел, перебивался визгами возбужденных детей, устраивавших гонки наперегонки между столиками. Очередь к кассе, извиваясь, как змея, казалась бесконечной, а лица уставших посетителей выражали скорее отчаяние, чем предвкушение фастфуда. Каждое движение персонала было отточенным и быстрым, словно они участвовали в своеобразном марафоне под пристальным взглядом десятков голодных глаз. Мы с сестрой, наблюдая эту картину неистового столпотворения, когда даже воздух, казалось, дрожал от напряжения, невольно опустили плечи, предчувствуя долгое ожидание. И среди этого хаоса, под звучащую откуда-то из динамиков ненавязчивую мелодию, которая, как назло, только подчеркивала контраст с реальностью, приходилось не забывать о Вангеше. В голове продолжался мысленный поиск зацепок, информации, параллельно с нарастающим аппетитом и мечтами о теплом бургере. Наконец таки, в кругу семьи.
Простояв в очереди долгие, казавшиеся вечностью, пятьдесят минут, и, к сожалению, а может, и к счастью, поддавшись убаюкивающим вибрациям рождественских джингл-беллс, появившихся в динамиках постоянным фоном, мы напрочь позабыли про опасного противника, притаившегося где-то в неизвестности, и угрожавшего нашему спокойствию. Сделав щедрый заказ, состоящий из всего понемногу, словно компенсируя потраченное на ожидание время, мы совершили рывок до вожделенного свободного столика, который, на наше удивление, оказался почти у самого входа. Расположившись там, словно королевские особы на троне, мы с удовольствием расслабились, наслаждаясь моментом. Давненько не было у нас такой возможности, и атмосфера беззаботности опьяняла.
***
В последние три месяца после переезда, да и что греха таить, если честно, и до него, родительское отношение не претерпело ни малейшего изменения. Оно словно застыло во времени, оставаясь неизменно заботливым, но при этом ощутимо отстраненным. Конечно, и я, и Сонечка прекрасно понимали суть взрослой жизни – да-да, не стоит удивляться – ведь, когда детство и юность проходят вдали от родительского тепла, невольно начинаешь задумываться о будущем. Мысли о том, не станет ли и наша жизнь монотонным повторением маршрута «дом-работа-работа-дом», порой навязчиво посещали наши головы, заставляя с грустью смотреть на горизонты взрослой жизни, которые, как казалось, неумолимо приближались.
Лично я, как личность более-менее сформировавшаяся, уже чувствовал себя достаточно определенно в этом мире. А вот касательно Сонечки, мне пока не удавалось составить цельного представления, хотя и интуитивно я чувствовал, что она, скорее всего, проходит через те же самые процессы осмысления, что и я. Она у меня умна не по годам, что порой поражает, несмотря на то, что нередко ее мысли и интересы все еще пребывают в рамках привычных детских реалий, пусть и с примесью присущей ей глубокой и вдумчивой печали, которая совсем не вяжется с ее возрастом.