В той стороне, куда вели свежие следы, был небольшой, но довольно крутой овраг. «Ой, ой! Только туда тебе не надо!» — промычал Петрович и шустро двинулся по следу.
Метель немного утихла, стало светлее, хотя солнце ещё и пряталось за тучами. Следы привели, как и ожидал Петрович, к самому краю оврага. Там был небольшой спуск, на котором невозможно было остановиться, если не знаешь, что тебя ожидает впереди. Петрович притормозил, и заглянул за край оврага.
Внизу на снегу сидела Степановна и растирала ушибленную ногу.
«Эй, ты как там, дорогая? — прокричал сверху Петрович, — не ушиблась?»
«Ты у меня сейчас будешь ушибленный, — отозвалась Степановна сердито, — и где же это тебя носит в такую пору?»
«Прости, дорогая, — не удержался от смеха Петрович, — лес, волки, насилу догнал тебя, отстреливаясь по дороге! И долго ты тут собираешься отсиживаться. Так и зима может закончиться!»
«Да, стрелок из тебя, похоже, тот ещё, а зимы на наш век хватит. Иди уже ко мне, помоги выбраться из сугроба. Да ногу я немного потянула. Быстро бежать не смогу, но до полянки доковыляю! Чай, поди, не остыл ещё, да и перекусить уже охота!»
4
Петрович подхватил Степановну под руку, и они потихоньку двинулись к поляне. Снег перестал сыпаться, выглянуло солнце. Сразу стало веселее.
«И чего тебя в ту сторону понесло, — поинтересовался Петрович, — ведь дом в другой стороне!»
«Да сама не знаю, какой чёрт меня попутал, что-то померещилось среди деревьев, вот я и решила проверить, что это — то ли зайчик, то ли белочка! Думала, что посмотрю и вернусь, а тут этот овраг на пути...»
«Бестолково как-то получилось, — проворчал Петрович, — могла ведь и ногу сломать! Извини, что задержался».
«Не нужны мне твои извинения, лучше костерок побыстрее разведи, да напои даму чайком и накорми бутербродом! Надеюсь, ты не забыл их прихватить из дома?» —они уже пришли на поляну. Степановна скинула лыжи и присела на брёвнышко.
«Здесь, они здесь, — отозвался Петрович, бодро набрасывая хворост и разжигая огонь, как всегда с одной спички, — отдыхай пока, я быстро!»
Весело трещал огонь, были разогреты сосиски и хлебушек, разлит чай по чашкам. Да и солнце уже весело светило тоненькими лучиками, проникающими между стволов и сучьев, окружающих поляну деревьев. Жизнь вроде бы налаживалась.
Запасливый Петрович достал из аптечки, которую всегда брал с собой даже в самые небольшие путешествия, эластичный бинт и наложил на ногу Степановны аккуратную повязку.
«Спасибо тебе за заботу, — сказала уже отогревшаяся у костра и подобревшая Степановна, — и за чай тоже! Всегда найдёшь, чем даме угодить!»
«Да ради бога, всегда пожалуйста! Но лучше бы тебе поосторожнее быть, видно зайчики и белочки — это не твоё!» — усмехнулся Петрович, с удовольствием поедая очередную сосиску с хлебом и запивая всё это великолепие чаем.
5
Зазвонил мобильник, и Петрович с трудом вырвался из объятий сна. «Привидится же такое, ну, прямо как наяву ведь. Всё так и было, или почти так, — он уже точно и не помнил, — и кто же это мне звонит об эту пору?» На часах стрелка уже перевалила за цифру одиннадцать.
«Привет, Петрович! — услышал он взволнованный голос Кристины, — выручай! На тебя одна надежда!»
«Не тараторь, — перебил её Петрович, — успокойся, и давай по порядку, чётко и по возможности без эмоций. И что же у тебя приключилось на этот раз?»
«Я тут застряла! И, похоже, намертво! Решила в магазин выбраться, и машина бодро так завелась, не идти же пешком в такую-то метель. Хотя, лучше бы я пешком пошла. Ты уж прости меня, Петрович! Я уже всех обзвонила— у одних дела срочные и неотложные, другие далеко, третьи сами застряли и не знают как выбраться. Один ты остался. Да и недалеко я от тебя сижу».
«И как это тебя угораздило? Ведь дороги-то чистят как-то местами, временами!»
«Чистят, да не везде. Из двора-то я выехала, и до магазина доехала, и затарилась прилично. А вот на обратном пути чего-то не рассчитала, и с дороги съехала. Сижу вот тут в сугробе по самые бамперы. И народу вокруг никого, чтобы помочь. Очень тебя прошу. Приходи! Это на углу, где пельменная раньше была. Тебе сюда ходу минут двадцать от силы, заодно и прогуляешься, а обратно я тебя подброшу. Ой! И лопату не забудь прихватить».
«Ладно уж! Бестолковая ты моя! — проворчал Петрович, — минут через пять выйду, никуда не уезжай!»