Видеть – и не достать рукой.
В "спальных", где неприлично маяться,
Прорастать сквозь барьер спиной.
Душу тряскою не заныкаешь,
Затряси ее хоть на нет,
Оттого на ходу и прыгаю
И по слуху иду след в след.
Утром тронешься, я – уеду,
В грязный тамбур войдем, как во храм,
Дослюнявим одну сигарету
И завалимся спать. По местам
– – – – -
Искушение как метод
Куришь, не куришь – возьми сигарету.
Пусть не взатяг, до бычка додержись.
Как на войне, сантиметром газеты
Жизнь прогорит… И останется жизнь.
Пуст, невесом, бесполезен как-то,
Как-то не свой сам, и точно ничей,
Сквозь, наугад, напролет, настежь
Стен, разговоров, лиц витражей.
Ты одинок, сам, один, единичный
Против нее – щедрой бабки с косой.
Дай закурить ей – сомлеет, логично:
Кто при деньгах – тот не ходит босой.
– – – – – -
Свет, не спеши
Свет, не спеши, я запомню тепло,
Просто тепло и губ касание.
Не торопись, за окном темно,
Небо снегами струит вязание.
Ветры уснули. Твоё плечо.
Шелест огня, теней венчание,
Шорохи, шепоты, – горячо
Близкого имени величание.
Нежная мокрых ресниц сеть
Путает, ловит и рвёт дыхание,
Всполохи, отсветы… Не успеть
Ни запретить, ни продлить молчание.
– – – – -
Голоса
Ты не останешься, нет, не останешься,
Лишь потому, что и я – уйду
По перволедочку, как по проталинке,
На голоса поутру.
Кто – по теории, кто-то – по памяти,
Кто, как природа велит, по нутру
Ходим, уходим задворками замяти
На голоса поутру.
Слово навстречу – дыханье попутное,
Теплой мелодии дверь отворю,
Время вернется, забыв время смутное,
К вам, голоса поутру.
Розовый мир берегут от разрухи,
Светом во снах, что с собой заберу:
Жесты, улыбки, движения – духи! -
Вы, голоса поутру.
Ты, как они, промелькнешь, не споткнешься,
Вряд ли по кадрам анфас соберу,
Лишь в упокое души обернешься
Болью живой. Поутру.
– – – – -
O женщина
О женщина, сказавшая мне «да»,
Зачем ты обещаний не отнимешь?
Не убежишь, не крикнешь, не покинешь,
Не разобьёшь стального «навсегда»?
О женщина, сказавшая мне «нет»,
Зачем в ночи промокшей не вернёшься,
В чужой квартире в полдень не проснёшься
Под мой скворчащий плотию омлет?
О муза, промолчавшая в ответ,
Твоей рукою движутся светила,
Пылает день, уходит в зрелось сила,
Ложится ночь и восстаёт рассвет.
– – – – -
Рисунок
Я хочу покрасить дом в красный цвет,
Ярко-желтым – окна у него,
Я хочу, чтобы в доме был свет,
Разноцветное лучилось стекло.
Чтобы в доме было восемь свечей:
На рояле, у иконы в углу,
А одна молила ветер ночей,
Истончаясь за тепло наших рук.
Ветер стужами пугает, смеясь,
Ярким пламенем свечи гасит жизнь,
А душа ее, ко мне прислонясь,
На плече лиловой змейкой дрожит.
Ты не плач свеча, не лей горьких слез,
Заслонит котенок лапкой фитиль,
В ярком круге на полу дремлет пес,
В нарисованных полях сына – штиль.
Подарю ему я свой карандаш -
В нарисованное счастье билет.
Там, где "мой" легко исправить на "наш",
Вот покрашу только дом в красный цвет.
– – – – -
И снова всё не так
И снова все не так, и мысли разбежались.
Взять шесть гитарных струн и платье до колен,
Закрыть тихонько дверь, чтобы вы не испугались
В мой дом семи дверей, в мильонный город стен.
Поставит крест на хлебно-молочном рационе,
На наставленьях, пахнущих больничною тоской,
Сведенною спиной не чувствовать погони
И каждой клеткою понять: покой. Покой. Покой.