– Шооооониии!
Тварь под ее матерью содрогнулась, и женщина соскользнула на пол. Затем, каким бы невероятным это ни казалось, с пола взвился маленький снежный вихрь. Ветер сдул волосы с лица Шоны, разметал бумаги и салфетки по комнате. В комнате запахло раскопанной могилой и давней гнилью.
Что-то отделилось от снежной воронки – длинное и конусообразное, заостренное на конце. Оцепеневшая Шона подумала о спинном плавнике акулы. Затем она очнулась – и метнулась вперед, замахиваясь на пляшущий снег зонтиком, словно битой.
Он беспрепятственно прошел сквозь белые хлопья.
– Шоооо-ниииии!
Это было последним, что она услышала от мамы. Лезвие спинного плавника наклонилось, сверкнуло – и вошло в грудь женщины. Черная кровь фонтаном хлынула у нее изо рта. Дом задрожал. Кошмарная вонь мертвых животных настолько усилилась, что резала Шоне глаза.
Она зажмурилась, и наступила тьма.
Когда она снова открыла глаза, то увидела хвостик снежного вихря, исчезавший в каминной трубе. Мама была мертва. Ее шлепанец, присыпанный сажей, лежал на плите для дров.
…Следующие дни были настоящим безумием. Когда они с Джаредом нашли друг друга, половина людей в городе пропала, а прочие либо стали кровожадными дикарями, либо просто изменились. Некоторые из соседских детей исчезли, а остальные превратились в собственные тени, безликие куколки, и прятались в обступивших город лесах. Казалось, твари не могли полностью слиться с детьми, только искажали и портили их.
Джаред хотел свалить из города как можно быстрее, но не смог завести свой субару. Он давил на газ в трясущейся на заснеженной обочине машине, но ничего не добился, только подвеску спалил. Джаред выругался и запаниковал, но оказалось, что пламя отпугивает снежных тварей. Огонь, сказал он ей, может причинить им боль или даже убить. Это была идея Джареда – рвануть в Pack-N-Go за бутылками с жидкостью для зажигалок, чтобы сделать факелы. Когда они прибежали туда, владелец супермаркета, Джордж Фармер, уже изменился… и что-то забралось внутрь него.
Его пришлось застрелить, убить. Закрывая глаза, она все еще видела, как голова Джареда разлетается на куски…
Эти мысли и сотни других, накопившихся за неделю, роились в мозгу Шоны, сгорбившейся за кустами остролиста и смотревшей на задний двор Риты Тубало. Тело девушки застыло, дыхание становилось все слабее. Альтернатива пугала ее, и все же она понимала: надо немедленно уйти с мороза и, конечно, от преследующих ее тварей, то есть укрыться в ближайшем доме.
Но что, если там тоже чудовища? Монстры вроде Тима Копека и Делии Овермейер?
Это был риск, на который придется пойти.
Собравшись с силами, она встала и почувствовала, как что-то рвется. Левую ногу пронзила боль. Наложенные Фредом Уилкинсоном швы разошлись.
Морщась от боли, Шона поспешила через заснеженный двор к дому Риты.
Оглянулась через плечо и испугалась, увидев за собой на снегу цепочку кровавых капель. Через секунду она спряталась в тени первого этажа, пытаясь отдышаться. Внезапно висевшая у нее на плече винтовка потяжелела на тысячу фунтов, воздух вырвался из сжавшегося горла судорожными всхлипами. Она подалась вперед и огляделась по сторонам, пытаясь различить в соседних дворах признаки жизни… или чего-то еще.
На задворках дома не было разбитых окон, через которые твари пробирались в жилища. Впрочем, они могли попасть внутрь и по трубам. И в открытые двери. Как угодно.
Крадучись вдоль бетонной стены, Шона добралась до входа в подвал. Онемевшими пальцами обхватила ручку двери, безмолвно взмолилась Богу, в которого не верила, и попыталась ее повернуть.
Слава Иисусу, ручка поддалась.
Она открыла дверь и подождала – на случай, если что-то выскочит на нее из подвала. Держа винтовку перед собой, досчитала до десяти. Ничего. Шона наклонилась в дверной проем и вгляделась в подвал, черный, как ночное беззвездное небо. Вдохнула свежий воздух, приготовившись к мертвой звериной вони, которую несли с собой твари, но здесь пахло только пылью. Опасности не было.
Возможно.
Шона проскользнула внутрь и тихонько закрыла за собой дверь в подвал.
Мрак там стоял кромешный. В нем сказочными чудовищами возвышались огромные тени: биллиардный стол, диваны, столы и стулья, коробки со старой одеждой и электроприборы. Пахло опилками, растворителем и – еле заметно – мышиным пометом.
Шона прошла в темный угол и составила вокруг себя коробки, создавая импровизированное убежище. Затем, опираясь на винтовку, как на костыль, опустилась на каменный пол. Нога горела от боли, и Шона собрала все силы, чтобы не закричать, разгибая ее.