Хрустя нетронутым снегом, они вошли в лес.
– Вы заметили? – спросил Брендан. – Ни птицы, ни белки, ни оленя. Прислушайтесь.
Они остановились и навострили уши.
– Мертвая тишина. Никогда такой не слышал.
– Может, сперва они добрались до животных, – предположил Тодд. Эта мысль странным образом встревожила его: перед глазами вставали стада зомби-оленей. Они бежали по заснеженной чаще, в бешенстве атакуя собственных братьев, поднимая других зверей и людей на рога.
– Я вообще никаких животных не видел, – сказал Брюс, когда они двинулись дальше. – Может, они почувствовали что-то плохое и удрали, пока дерьмо не ударило в вентилятор? Скотина на ферме всегда чувствует приближение торнадо.
Странно, но Тодду от этих слов легче не стало.
Впереди застыл Брендан. Тодд чуть не врезался в него, остановившись в последний момент. Он начал что-то говорить, но Брендан шикнул на него, а потом указал вдаль – туда, где деревья сбились в кучу, как солдаты, пытающиеся согреться в холодную зимнюю ночь.
– Что? – шепотом спросил Тодд. – На что смотреть?
– Вон там.
Ему потребовалось несколько секунд, чтобы различить это и понять, что на самом деле он видит двоих детей в грязной рваной одежде с сосульками в волосах.
У них не было лиц.
– Боже, – сказал Брюс у него за спиной. – Господи, только посмотрите на это.
Тодд сжал кулаки.
– Что будем делать?
– Просто останемся на месте, – отозвался Брюс. – Не думаю, что они нас видят.
– Не уверен, что они могут, – сказал Брендан. – Господи, как, во имя всего святого…
Деревья позади малышей расступились, и Тодд осознал, что принял за стволы других безликих детей – их кожа цветом и структурой походила на кору, одежда посерела и испачкалась. Они выплывали из-за деревьев, как призраки на поле битвы, у каждого вместо лица был шар белесой шпаклевки. Тодд насчитал двенадцать, тринадцать…
Вдруг они нападут? подумал Тодд. Вдруг набросятся на нас скопом! Сможем ли мы отбиться ото всех? И скольких мы пока не заметили?
– Это изгои, – сказал Брюс, проталкиваясь между Тоддом и Бренданом. – Уродцы. Когда твари залазят в детей, не достигших подросткового возраста, они портят и ломают их, делают такими.
Брендан дрожал. Кейт сказала, что он был отцом ребенка Молли. Тодд гадал, думает ли парень о нерожденном малыше, глядя на застывших в чаще печальных уродцев.
– Не обращайте на них внимания, – сказал Брюс, тронувшись в путь. – Просто продолжайте идти.
Они шагали по лесу, который становился все гуще. Однажды Тодд оглянулся – посмотрел туда, где стояли малыши, и с удивлением и тревогой увидел, что те исчезли. Представил себе стаю диких детей со стертыми лицами, год за годом блуждающих по лесистым холмам.
В подвале офиса шерифа Кейт пыталась отвлечь настолками Чарли и Коди. Вместе они сыграли в монополию и были на середине «Жизни», когда девочка заплакала. Она забралась на пустую койку и свернулась клубочком. Встревожившись, Кейт поднялась на ноги и села на край ее постели.
– Что случилось, милая?
Коди только терла глаза кулачком.
Кейт прижала ладонь к ее лбу и заявила:
– Она горячая.
Молли, сидевшая скрестив ноги на своей койке, фыркнула и принялась поправлять подушки.
– А ты у нас врач?
Кейт проигнорировала ее. Встала и принялась обыскивать стол, пытаясь найти что-нибудь кроме спиртного. В одном из ящиков она обнаружила бутылки с водой. Открыв одну, она протянула ее Коди. Девочка сделала несколько неуверенных глотков и снова легла на койку.
– Думаю, у твоей сестренки жар, – сказала Кейт Чарли.
– У нее головные боли, – объяснил он.
– Правда? А какие именно?
Мальчик пожал плечами, ковыряя подошву кроссовки.
– Не знаю. Обычно она пила таблетки.
Пожалуйста, только не играй со мной, парень, подумала Кейт.
– Какие таблетки, Чарли?
– Я не знаю.
– Специальные или анальгин?
– Что такое анал-гин? – спросил он. – Я этого слова не знаю.
Молли хихикнула.
– Что смешного? – поинтересовалась Кейт. Поглядывая на женщину краем глаза, развернула одеяло и укрыла Коди.
– Смешно, как ты изображаешь ее маму, – ответила Молли.
– Я просто пытаюсь позаботиться о ней, потому что никто другой этого не сделает.
– А дети у тебя есть?
– Нет. – Кейт бесили подколки этой суки, но не отвечать она не могла.
– Так ты больная?
– Прости? – Она почувствовала, как в ней оживает прежняя Кейт Янсен – та самая, которая встанет, подойдет к мелкой ухмыляющейся кругленькой Молли и двинет ей в челюсть. Видит Бог, она проделывала это и с более приятными людьми.