— Колбасу убери, не в пивную пришел, а в дом! — приказал хозяин. — Мария! — крикнул он. — Накрой на стол. А выпить с тобой, как тебя… Мишка, кажется? — выпью. Сергей тебя хвалит.
. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
— Чего печальным стал?! — Таксист кончил есть и встал. — Вот чудак! Тебе только жить и радоваться: квартира новая, телевизор… Для чего отключаешь? Куда ты его?
— Просьба большая… отвезем телевизор в одно место.
— Вот чудак! Зачем?
— Извини, нужно… ДОЛГ У МЕНЯ.
Тетрадь Канарейкина, бога монтажа
Бог монтажа с легкомысленной фамилией Канарейкин приехал к нам весной. Из Москвы!
Как быстро несутся дни нашей стройки! Вот, кажется, только что мы закладывали фундамент. Это было трудной зимой, с реки дул резкий ветер. От этого снег, нарушая все законы, падал не сверху, а несся сбоку. Над строительной площадкой низко висело белое облако пара.
Несогласованные действия одного из непременных участников строительства — погоды — мешали бетонированию. Мы потеряли веру, что когда-нибудь придет весна и кончатся зимние строительные страхи.
Но, к нашему удивлению, весна пришла, и последняя бадья бетона повисла над опалубкой.
Уже по одному этому мы радостно приняли Канарейкина. К тому же он был первый строитель, приехавший к нам из Москвы. Первый! Понимаете, что это значит?
И вот мы сидим за длинным столом. С одной стороны Канарейкин и его помощники — молодые инженеры, с другой — мы. У нас все на самом высоком уровне: на столе блестят бутылки с нарзаном, лежит несколько пачек сигарет. Мы чинно молчим и чувствуем себя почти дипломатами.
Канарейкин, седой, уже пожилой человек, почему-то кажется молодым. Причиной тому умнейшие серые глаза, которые поблескивают из глубоких впадин, брови у него вопросительно подняты вверх. На нем короткий грубошерстный пиджак с аккуратно заштопанной дырочкой на лацкане.
В нарушение этикета мы во все глаза рассматриваем Канарейкина. Притягивает наши взоры, собственно, эта дырочка. Нам непонятно, как это главный инженер целого объединения, и вдруг — заштопанный пиджак.
Канарейкин открывает тетрадь, где красивым бисерным почерком выписаны колонки цифр, и, приветливо улыбаясь, называет сроки монтажа алюминиевых конструкций.
Несмотря на обходительную улыбку, он железно деловит. Настойчиво добивается от нас, чтобы назвали сроки подготовки фронта работ. Все, что мы говорим, он тут же записывает в табличку, которую расчертил еще до совещания. Мы с ужасом наблюдаем, как заполняются все табличные клеточки.
Наконец Канарейкин удовлетворенно захлопывает тетрадку — все длинные и зачастую путаные наши ответы он разместил на половине странички. Он рассказывает, что представлял свое объединение и за границей. Глядя на его тетрадь в твердом синем переплете, мы пытаемся сообразить, сколько страничек он затратил на каждую страну.
Чтобы как-то сбить впечатление от гостей и показать, что и мы не лыком шиты, кое в чем разбираемся, взял слово прораб Беленький, наш главный спорщик.
— Очень, конечно, приятно иметь дело с такими заслуженными монтажниками, которые даже за границей вкалывали, — с определенной дозой иронии начал он. — Но вот много записали. А как же башенные краны? О них и слова не сказали, а краны по меньшей мере месяц рассчитывают…
— Месяц? — любезно спросил Канарейкин. Он пододвинул к себе чертежи здания, посмотрел минуты три, не более. — Вот тут один кран ставить, тут другой, — показал он на плане. — А марку крана запишите, товарищ…
Беленький было по привычке заспорил, но Канарейкин только улыбнулся. (После целая группа проектировщиков рассчитывала установку кранов. Все оказалось правильным. Именно тогда мы прозвали его богом монтажа, или сокращенно — просто «Богом».)
Совещание окончено. Все встают. Мы обмениваемся таким количеством улыбок, что их хватило бы, по меньшей мере, на десять наших оперативок.
Когда гости уходят, некоторое время все озадаченно молчат.
— М-да, — наконец задумчиво произносит начальник строительства, сравнительно молодой человек, одетый специально для встречи в новый синий костюм. — М-да, это не наши монтажники. Назовем друг другу сроки, потом расходимся и тут же их забываем. Эта табличка нам, кажется, боком выйдет.
Хотя, как правило, каждый из нас во всех случаях имеет особое мнение, сейчас все соглашаются.
— А техника безопасности? — спрашивает прораб Беленький. — Если, как говорят не дай бог, что случится с ними, какое-нибудь пустяковое происшествие — палец ушибет, это что будет?