— Очень рад знакомству, Мира, приятно удивлён, — Эдуардо склонился к её руке для почтительного поцелуя.
Леонард выпрямился, провёл по безупречно уложенным в хвост волосам, поправил галстук:
— Рад знакомству, — равнодушно произнёс он, подходя к девушке на неприлично близкое расстояние. Было в его движениях что-то хищное, недоброе. Анни хотела отойти, но рука Домиана, лежащая на плече, не позволила это сделать.
Задрав подбородок, дядя надменно поинтересовался:
— Как давно вы тут, Мира?
Чтобы ответить, пришлось задрать голову, что было не очень удобно:
— Я недавно прибыла на ваш материк. Работаю в «Жемчужине Арманита» барменом. А к вам меня направил господин Ларс, если не верите, то можете спросить у него сами.
Пока Анни говорила, Леонард неспешно протянул руку к её распущенным, длинным волосам. Взял прядь и медленно пропускал её сквозь тонкие пальцы, рассматривая необычный цвет волос и слушая девушку.
— И откуда взялась такая экзотика в нашем Арманите? — продолжил допрос дядя.
Анни продолжила рассказ, одновременно перебирая двумя руками свои пряди, пытаясь, как можно быстрее, вытянуть их из рук Леонарда:
— Я прибыла на рыболовном трале из Тэвуара, с маленького городка, название которого вам ни о чём не скажет.
— И всё же, я хотел бы знать, что это за город. И почему именно Арманит?
Леонард опустил подбородок и чуть пригнулся, чтобы смотреть прямо в глаза. От этого его лицо сделалось еще более хищным, а в глазах пробежали молнии.
— Отстань от неё, — спокойно попросил Домиан, но тут же умолк натолкнувшись на раздраженный взгляд дяди.
— Мой дедушка с Севера. И я решила, что неплохо было бы увидеть, откуда родом мои предки, — холодно ответила девушка, будто её не нервировала и не напрягала обстановка.
— Враньё, — прошипел Лео, — У нас никогда не было таких чёрных… волос.
— Моя мать из клана Ночных псов. Отец и дед голубоглазые блондины, я же пошла в мать, — гордо вскинула подбородок Анни, насколько это было возможным в её положении.
Леонард подался чуть назад, не отрываясь от черных глаз.
Анни не была робкой и напугать её было не просто, но не с этим оборотнем. Сердце колотилось и, казалось, вот-вот выскочит из груди как у затравленного зайца: «Он всё знает, он всё знает. Чёрт! Зачем я вообще согласилась прийти сюда?».
Леонард нахмурился и прищурил глаза, будто пытался прочесть её мысли. Затем, отвернувшись, вернулся в кресло и продолжил изучать бумаги.
«Фууух», — выдохнула про себя девушка.
Эдуардо, внимательно слушавший её рассказ, вдруг спросил:
— А как звали твоего дедушку?
— Почему звали? Он и сейчас жив. Морис.
— Морис? Старина Морис? — весело выкрикнул Эдуардо, — Я помню его. Когда я был совсем маленьким, Морис работал с нашим отцом, — он кинул взгляд на Лео, но тот делал вид, что не слышит и внимательно изучает договор.
Эдуардо уже хотел кинуться в воспоминания, но девушка его перебила:
— Извините, мне пора возвращаться к работе, — перевела взгляд на Леонарда. — Простите за причинённое неудобство.
Но тот делал вид, что весь поглощён работой.
— Я провожу тебя, — шепнул на ухо Домиан.
— Не надо, — тихо ответила Анни. Вспомнила ночной город, снежные ванны, улыбнулась и, чуть помедлив, добавила:
— Спасибо. Мне вчера понравилось.
— Я и не сомневался, — тоже шёпотом ответил Домиан.
Анни выскочила за дверь, а Эдуардо радостно хлопнул в ладоши:
— Какая интересная девушка. Одобряю твой выбор, сын, одобряю.
— Можно подумать, что до этого не одобрял, — подал признаки жизни Леонард.
Домиан начал спешно одеваться.
— Ты куда, сын?
— У меня появились дела. Мира сегодня работает допоздна, а завтра у неё выходной. И он весь будет моим… или она.
— Не связывайся с ней и держись подальше, — спокойно, не поднимая головы от бумаг, сказал Лео.
— Это ещё почему?
— Да, почему? — тоже удивился Эд.
— Она что-то скрывает. И явно врёт, — поморщился и добавил. — Держись от неё подальше, если не хочешь попасть в неприятности.
Домиан заливисто захохотал:
— Неприятности для меня, как для тебя работа! Я с ними живу, — выбегая за дверь добавил. — Возраст на тебе сказывается не лучшем образом, дядя. С твоей подозрительностью и недоверием надо было идти в разведку.
Лицо Леонарда перекосилось, как от оплеухи: